Вообще-то Резник не был любителем ресторанов, да и Ковалёв по ним был не особый ходок, но так уж случилось, что им и поговорить было негде. На работе у Резника обстановка была напряжённой, а дома у Ковалёва торчала Маринка.

В доме у Анатолия Максимовича никто не торчал, потому что все были заняты на работе, однако ему не хотелось домой. Это был нонсенс: он всегда спешил домой, дом был для него тёплым царством с любящей атмосферой, однако в последние месяцы он стал избегать частого пребывания в доме, и в основном теперь только ночевал там. Жена сильно изменилась, Антон постоянно недоволен прислугой, Павел угрюмо помалкивает, и вообще в последнее время он снова увлёкся спиртными напитками. Мила строит глазки Антону, и жена тоже не сводит с него сияющих глаз. Нелепость сплошная, одним словом. Жаль, конечно, что ему пришлось так поступить с Павлом, но он должен быть наказан. Недосмотрел, расслабился, а ведь его работа требует постоянного напряжения. Надо признать, Резник схитрил, поменяв Павлика и Антона местами — на работе. Он хотел, чтобы Павел разозлился, мобилизовал силы. Они же с Антоном терпеть друг друга не могут, пусть у них будет дух здорового соперничества!

Резник вспомнил, что после назначения Антона руководителем юридического отдела Павел вовсе перестал приходить на работу, а вместо духа здорового соперничества от него стал исходить алкогольный душок.

Он вздохнул и посмотрел на друга детства.

Тот тоскливо ковырялся в креманке, выуживая из морского коктейля мидий. — У тебя — то что? — бодро поинтересовался Резник. — Ты же должен быть счастлив со своей Мариной!

— Да я счастлив, — вяло ответил Ковалёв, не поднимая глаз.

Резник удивился. Ещё совсем недавно Вовка постоянно твердил про свою пассию, и его глаза сияли. Что же произошло? Ну, понятно, смерть Галины. Но ведь жизнь — то продолжается!

— Что-то случилось? — насторожился он.

— Понимаешь, — решился, наконец Ковалёв и поднял глаза на друга, — я никак не могу успокоиться. Как-то уж очень вовремя умерла Галка, да ещё так нелепо, так глупо!

— Вовремя для Марины? — уточнил Резник.

Ковалёв кивнул.

— Я ведь говорил ей, что не смогу жениться, потому что жена меня шантажирует. Ну, она и спросила — если бы не жена, то ты бы сделал мне предложение?

— Ты, естественно, ответил утвердительно, — усмехнулся Резник. — Подожди, не хочешь ли ты сказать, что снова собираешься жениться?

— Ну… я связан словом, — забормотал Владимир Ильич. — Но, знаешь, я пока не предложил Марине замужество. Хотя и вижу — она ждёт…

— В чём же дело? Разлюбил? — насмешливо поинтересовался Анатолий Максимович.

— Нет, не то чтобы разлюбил. Но вот скажи мне, почему Галина разбилась, почему вдруг ни с того ни с сего решила помыть окна? Но самое главное — почему она умерла через неделю после того нашего разговора с Мариной?

— Подожди, — Резник от неожиданности даже повысил тон, и некоторые посетители на него недоуменно оглянулись.

Здесь было принято говорить тихо.

— Не хочешь ли ты сказать, что…

— Не знаю, — признался Ковалёв, — в том — то и дело, Толик, что не знаю. А хотел бы знать!

Любовь Андреевна нетерпеливо взглянула на часы. Они договорились, что Антон заедет за ней, и они поедут ужинать. Анатолий Максимович сегодня уехал на встречу к Ковалёву, Мила пошла навестить дядю, а Антон решил, что хочет сводить мать на ужин в японский ресторан. В последнее время он увлёкся этой кухней, предпочитая суши и роллы любому бифштексу.

Любовь Андреевна же была равнодушна к японской кухне, но ради Антона согласна сидеть среди узкоглазых официанток и потягивать саке.

Антон опаздывал уже на полчаса. Она давно была готова, и ожидала его в своей комнате. Потом ей вдруг пришло в голову, что Антон ждёт её в гостиной, считая, что мать спустится, как только приведёт себя в порядок, и женщина, схватив маленькую вечернюю сумочку, выскочила из комнаты и спустилась вниз по лестнице.

В гостиной Антона не оказалось, зато из столовой Любовь Андреевна услышала какие-то странные звуки. Она направилась туда, и с изумлением обнаружила своего младшего сына, сидящего в кресле с полупустой бутылкой виски в руках.

— Павлик? — удивлённо воскликнула она. — Ты же бросил пить, с тех пор, как женился на Миле!

Это была неправда. Любовь Андреевна и сама это знала. Женитьба на Миле не оправдала её надежд, Павел продолжал пить, но делал это гораздо реже, и совсем не так открыто, как сегодня. Иногда она догадывалась о его пристрастии лишь по запаху алкоголя, исходящему от него, который ничем невозможно было перебить.

Павел угрюмо взглянул на неё, и она увидела слёзы на его щеках.

— Павел, сынок! — ахнула Любовь Андреевна. — Что происходит? Вы поссорились с Милой?

Павел молча смотрел на мать. После появления в доме Антона она сильно отдалилась от сына и мужа, да и вообще стала другой. Теперь она уже не интересовалась делами младшего сына, не устраивала мужу сцен из-за того, что он так много и допоздна работает. Казалось, что, кроме Антона, она больше никого не видит, и никто её не интересует.

Но сейчас сердце Павлика дрогнуло. Он видел перед собой Любовь Андреевну — прежнюю, ту, которая была нежной и всё понимающей, ту, которая могла помочь, подсказать, ободрить. А главное, ту, которая могла понять и принять абсолютно всё.