– Буду с нетерпением ждать подходящего случая.

Майкл был чист и свежевыбрит, на нем был темно-синий костюм в полоску, белая рубашка и серый в полоску галстук.

– Все это, пожалуй, произошло по моей вине. Боюсь, что я... э... был несколько беспечен, прогуливаясь по берегу реки.

– Ну, я рад, что вы именно так воспринимаете это. Надеюсь, бренди вас успокоил?

– О, да. Он был хорош, спасибо.

В номерах Чесны прислуга найдет куски фланели, пропитанные кровью, и полоска от простыни стягивала сейчас бедро Майкла.

– Фройляйн ван Дорн, я желаю вам и барону, чтобы удача всегда сопутствовала вам, - с четким поклоном сказал управляющий.

Чесна его поблагодарила и в знак признательности сунула в его ладонь щедрые чаевые.

Чесна и Майкл рука об руку прошли через вестибюль. Их план был уже намечен: не путешествие на медовый месяц, а полет в Норвегию. Майкл чувствовал, как его грызет беспокойство. Сегодня было 24 апреля, а Чесна сказала, что им потребуется самое малое неделя на то, чтобы добраться через специальные места заправки, сохраняя безопасность антинацистской сети. Если учесть, что вторжение союзников в Европу было намечено на первую неделю июня, время могло превратиться в критический фактор.

Они были почти в дверях парадного входа, когда Майкл услышал глухие звуки тяжелых шагов, приближавшихся к ним сзади. Мышцы его напряглись, и Чесна почувствовала, как это напряжение передалось и к ней от его тела. На его плечо легла рука, остановив его примерно в десяти футах от двери.

Майкл поднял взгляд на квадратное безликое лицо Бутца. Огромный человек выпустил плечо Майкла.

– Мои извинения, барон, фройляйн, - сказал он.
– Но полковнику Блоку хотелось бы сказать вам на прощание несколько слов. Подождите немного, пожалуйста.

Блок подходил, улыбаясь и держа руки в карманах.

– Просто замечательно, что Бутц поймал вас прежде, чем вы успели уехать, а то я не имел ни малейшего представления, что вы уезжаете, и узнал об этом только тогда, когда попытался позвонить вам в номер, Чесна.

– Мы приняли такое решение всего лишь около часа назад.
– В ее голосе не было ни намека на нервозность; настоящий профессионал, подумал Майкл.

– Правда? Ну, я не могу сказать, что удивлен. Из-за случившегося, я имею в виду...
– его серые, как у ящерицы, глаза повернулись к Майклу, а затем, прикрытые тяжелыми веками, вернулись к Чесне.
– Но, конечно же, вы не собирались покинуть нас, не попрощавшись со мной? Я всегда считал себя частью вашей семьи, Чесна.
– Его улыбка стала шире.
– Дядюшкой, может быть, который вмешивается больше, чем положено. Да?

Он вынул из кармана правую руку. Между большим и указательным пальцами было зажато золотистое перо. Майкл узнал его, и в животе у него похолодело. Блок, все так же улыбаясь, обмахивал себя соколиным пером.

– Я бы почел за честь пригласить вас обоих на завтрак. Вы ведь наверняка не собирались уехать, не позавтракав?
– Перо ходило взад-вперед, как усы кота.

Чесна держалась спокойно, хотя сердце ее колотилось; она чуяла беду.

– Моя машина уже подготовлена. Мы действительно уже собрались ехать.

– Никогда не предполагал, что вы можете пропустить праздничный завтрак, Чесна. Вероятно, на вас влияют привычки барона?

Майкл взял инициативу на себя. Он протянул руку.

– Полковник Блок, мне было очень приятно познакомиться с вами. Надеюсь, вы будете на нашей свадьбе?

Блок ухватил руку Майкла и пожал ее.

– О, да, - сказал полковник.
– Два рода событий, которые я никогда не пропускаю - это свадьбы и похороны.

Майкл и Чесна прошли в двери и начали спускаться по гранитным ступенькам. Полковник и Бутц следовали за ними. Мышонок ждал, держа дверцу "Мерседеса" открытой для Чесны, а Вильгельм укладывал в багажник последний чемодан.

Блок пытается задержать нас, подумал Майкл. Почему? Очевидно (и в самом деле очевидно!), полковник нашел останки Блонди и другие признаки вторжения в номера Сэндлера. Если он собирается арестовать нас, то почему он этого уже не сделал? Майкл подошел с Чесной к открытой дверце "Мерседеса", Блок следовал точно за ними. Майкл ощутил, как Чесна дрожит. Она также поняла, что игра совершает опасный поворот.

Чесна садилась уже было в автомобиль, когда Блок обошел Майкла и взял ее за локоть. Она посмотрела на полковника, солнце освещало ее лицо.

– В память о былых временах, - сказал Блок и, наклонившись вперед, легонько поцеловал ее в щеку.

– До скорого, Эрих, - ответила Чесна, частично вернув себе самообладание.

Она села в автомобиль, и Мышонок закрыл дверцу, затем обошел кругом, чтобы открыть дверцу Майклу. Блок следовал за ним по пятам, в то время как Бутц стоял в стороне, в нескольких ярдах от них.

– Был очень рад познакомиться с вами, барон, - сказал Блок. Майкл сел в "Мерседес", но Блок держал дверцу. Вильгельм сел за руль и вставил ключ зажигания.
– Надеюсь, что вы и Чесна будете наслаждаться тем, что вам предстоит.