– Я не...
– голос у него дрогнул, но он взял себя в руки.
– Я думаю, что нет, сударь, - ответил он.

– Сударь, - поддразнил рыжеволосый юноша и снова захохотал.

Взгляд Виктора метнулся в его сторону, глаза сверкнули, как медяки, и смех оборвался.

– Расскажи, Михаил, свою историю, - пригласил Виктор.

– Мы...
– это было трудно сделать. Воспоминания резали, как бритвы, и ранили глубоко.
– Мы приехали на пикник, - начал он. Потом рассказал про улетевшего змея, револьверные выстрелы, свое бегство в лес и терзавших тела волков. Слезы ползли по его щекам, и в пустом желудке бурчало.

– Проснулся я тут, - сказал он.
– И рядом... со мной... было что-то, все окровавленное... Я думаю, что оно от кого-то из тех людей.

– Проклятье!
– нахмурился Виктор.
– Белый, я же сказал тебе его приготовить!

– Я забыл, как, - ответил рыжеволосый юноша, беспомощно пожимая плечами.

– Надо водить им над огнем, пока оно не подгорит! Тогда кровь не убежит! Что, мне самому надо все делать?

Виктор вновь обратился к Михаилу.

– Но ягоды ты съел, да?

Голубику, вспомнил Михаил. Тут была еще одна странность, он не упоминал про ягоды. Как бы Виктору знать про них, если только...

– Ты их не касался, верно?
– человек вздернул свои густые седые брови.
– Ну, наверно, я тебя не виню. Этот Белый - круглый дурак. Но тебе нужно чего-нибудь съесть, Михаил. Кушать очень важно для твоего здоровья.

Михаил подумал, что у него от удивления наверное раскрылся рот, но может быть, и нет.

– Сними рубашку, - скомандовал Виктор.

Прежде чем оцепеневшие пальцы Михаила смогли найти маленькие деревянные пуговички, Рената подошла и расстегнула их. Она осторожно отняла рубашку от раны на его плече и сняла ее. Потом поднесла испачканную одежку к своему носу и втянула ее запахи.

Виктор поднялся с кресла, он был высок, около двух метров, и подошел к Михаилу, великан по сравнению с ним. Михаил отступил на шаг, но Рената схватила его за руки и вернула на место. Виктор не слишком нежно взялся за раненое плечо и осмотрел покрытую корочкой и кровоточащую рану.

– Скверно, - сказал Виктор женщине.
– Может произойти заражение. Чуть глубже - и он бы не мог пользоваться рукой. Ты что, не понимала, что делала?

– Нет, - созналась она.
– Он просто казался достаточно вкусным для еды.

– В таком случае, твое намерение было страшным.

Он надавил на мякоть, и Михаил стиснул зубы, чтобы удержать стон. Глаза Виктора блеснули.

– Посмотрите-ка на него. Он не плачет.

Он еще раз сдавил рану, и из нее потекла густая жидкость. Она пахла скверно. Михаил смигнул слезы.

– Так, ты не очень боишься небольшой боли, правда?
– спросил Виктор.
– Это хорошо.

Он отпустил плечо мальчика.

– Если ты сможешь подружиться с болью, то у тебя будет друг на всю жизнь.

– Да, сударь, - хрипло сказал Михаил. Он воззрился на мужчину и выпрямился.
– Когда... когда я могу уйти домой, пожалуйста?

Виктор проигнорировал этот вопрос.

– Я хочу познакомить тебя с остальными, Михаил. Нашего дурня, Белого, ты знаешь. Рядом с ним его сестра Поля.
– Он кивнул в сторону худой юной девушки.
– Это - Никита. Монгол. За костром - Олеся. Что скалишь зубы, дорогая?

Светлая девушка слегка улыбнулась, улыбкой голодного.

– Кажется, ты наверняка уже знаком с Франко. Он предпочитает спать наверху. Ты знаешь Ренату и знаешь меня.

Раздался глухой кашель, и Виктор движением руки указал на фигуру, лежавшую под одеждами.

– Андрей сегодня не очень хорошо себя чувствует. Съел что-то нехорошее.

Болезненный кашель продолжался, и Никита с Полей подошли и присели около фигуры.

– Я бы хотел уйти сейчас домой, - настаивал Михаил.

– Ах, да.
– Виктор кивнул, и Михаил увидел, как его взгляд затуманился.
– Вопрос о доме.
– Он прошел назад, к костру, где встал на колени и протянул руки к огню.
– Михаил, - тихо сказал он, когда кашель Андрея стих.
– Очень скоро ты будешь...
– Он остановился, подбирая точное слово.
– В интересах удобства, - было то, что он нашел.
– В интересах... скажем так... нашей семьи.

– У меня... есть...

Он не закончил. Его семья лежала мертвой, там, на поляне. Рана на плече у него снова заныла.