— А как бы вам хотелось, чтобы я вас называла?

Карин расхохоталась.

— Карин, о'кей?

— О'кей, Карин, — повторила Эйлин.

— Так вам будет удобно?

— Да.

— Хорошо. Может, теперь начнем работать?

— Да.

— Хорошо. Так когда вы убили этого человека?

— В ночь на Праздник Всех Святых.

— Прошедший Хеллоуин?

— Да.

— То есть меньше трех месяцев назад?

— Два месяца.

— Где это произошло?

— В меблированных комнатах в районе Канала.

— В доках?

— Да.

— На Калмз-Пойнт?

— Да.

— Это территория Семьдесят второго участка?

— Верно. Но я работала с Энни Роулс из отдела по борьбе с изнасилованиями. Там все перепуталось. Она действовала в контакте с отделом по расследованию убийств, и им понадобилась «наживка». Энни пригласила меня. — Эйлин пожала плечами. — Я думала, что из меня получится неплохая приманка.

— Получилась?

— Нет.

— Тогда зачем вас пригласили?

— Раньше я ею была.

— Хорошей приманкой?

— Да. Но сейчас уже не та.

— И поэтому вы хотите уйти из полиции?

— Ну, если не можешь выполнять свою работу, нужно освободить место, не так ли? — Она опять пожала плечами. — По крайней мере, я так смотрю на эти вещи.

— Угу. А как звали того парня?

— Какого? Которого я убила?

— Да, конечно. А кого, вы думали, я имею в виду? — Я думаю, того, которого я убила. Ведь мы говорили о нем, не так ли? В ночь на Хеллоуин?

— Да.

— Его звали Роберт Уилсон. Ну, Бобби. Он просил называть его Бобби.

— А почему вы его убили, Эйлин?

— Потому что он полез на меня с ножом.

— Угу.

— В этом городе он уже зарезал трех проституток.

— Да, симпатичный парень.

— Знаете, на самом деле. Я хочу сказать... Я знаю, это звучит глупо...

— Продолжайте.

— Ну, я была вынуждена постоянно напоминать себе, что имею дело с убийцей. С человеком, который убил трех женщин. Одной из них было всего шестнадцать. Мне показывали их снимки в Семьдесят втором, он действительно над ними потрудился. Они были все изрезаны. Так что все это я знала, знала, что он очень опасен, но он был таким очаровательным! Я знаю, я, наверное, психопатка.

— Угу.

— Он отпускал такие шутки.

— Угу.

— Очень смешные шутки. Это было очень странно. Я сидела, болтала с убийцей и смеялась. Это на самом деле было странно.

— А как он выглядел?

— Бобби? Блондин. Здоровенный парень. Рост где-то под сто девяносто, вес примерно девяносто. Может, чуть больше. Девяносто пять, где-то так. Очень крепкий парень. На правой кисти у большого пальца — татуировка. Синее сердечко, обведенное красным.

— В нем что-то было?

— Что вы имеете в виду?

— В сердечко — в него что-то было вписано?

— О-о, нет. Ничего не было. Мне тоже показалось странным.

— Сразу же?

— Нет, позднее, когда я думала над этим. Сердце — и без вписанного в него имени. Обычно ведь вписывают имя, не так ли? — Эйлин пожала плечами. — Все преступники, с которыми я имела дело, если у них есть наколка — сердце, — в него всегда вписано имя. Но у него — нет. Странно.

— Так. Дай мне немножко разобраться. Вы были с ним в номере, и он там отпускал шутки, верно?

— Нет, раньше. В баре. Они меня посадили в бар. Одетую и раскрашенную под шлюху. Потому что...

— Потому что три предыдущих жертвы были шлюхи.

— Да. Он склеил меня в баре, и я пошла с ним туда, где он мог проявить свою сущность. Так мы оказались в этом номере.

— Там он полез на тебя с ножом, и ты была вынуждена его пристрелить.

— Да, именно так.

— А где были те, кто тебя страховал?

— Они потеряли меня, но это совсем другая история.

— Ты мне ее расскажешь?

— Ну, — Эйлин немного замялась, — мой жених думал, что мне не очень-то нужна помощь в работе, так что он...

— Как его имя?

— Клинг. Берт Клинг. Он — детектив Восемьдесят седьмого участка.

— И что ты о нем думаешь?

— Как о детективе?

— Нет. Как о женихе.

— Это раньше я его считала женихом.

— А сейчас?

— Я сказала ему, что некоторое время нам лучше не встречаться.

— Почему ты так ему сказала?

— Я подумала, что пока я не разберусь, что со мной происходит...