Шрифт:
— Нет, мне ничего не известно по этому поводу.
— Перед тем как переговорить с вами, я позвонил сегодня утром в Академию Прентисса.
— Даже так... И теперь хотите узнать, не получала ли я каких-нибудь известий?
— А вы их получали?
— Нет.
— Когда мы беседовали с вами на прошлой неделе...
— Да?
— ...вы сказали, что ваш сын рано утром уехал в Мэн...
— Ну и что?
— Но ведь это было неправдой.
— Тогда я так думала.
— Он сказал вам, что возвращается в школу?
— Да.
— Миссис Хэндлер, вы знакомы со школьным расписанием?
— Что вы имеете в виду?
— Разве вам не известно, что занятия в классах начинаются только девятого числа?
— Да, я знала это.
— И вам не показалось странным, что ваш сын уезжает в школу третьего числа? Почти за неделю до нужного срока?
— Скотт — очень прилежный мальчик. Он работал над сложным научным проектом и хотел вернуться туда пораньше.
— Поэтому вас не удивило...
— Да, именно, он уже заканчивает школу. А в колледжах хорошо относятся к старательным и инициативным студентам. — Поэтому, когда он сказал, что возвращается в Мэн...
— У меня не было причин не верить ему.
Она затягивалась сигаретой после каждых двух-трех фраз.
Мейеру казалось, что вокруг него повисло облако никотина.
— А вам не представляется странным, что его и теперь нет в школе? Когда занятия уже начались?
— Да, вы правы.
— Но вы не выглядите обеспокоенной, — заметил Мейер.
— Скотт уже большой мальчик. Он вполне способен сам позаботиться о себе.
— Миссис Хэндлер, где, по-вашему, он может сейчас быть?
— Представления не имею.
— Он вам случайно не звонил?
— Нет.
— И не писал?
— Нет.
— Но вы о нем не беспокоитесь?
— Я вам уже сказала...
— Да, да. Он — большой мальчик. Давайте вернемся, миссис Хэндлер, к вашей новогодней вечеринке.
— Зачем?
— Затем, что ваш сын знаком с одной из жертв убийства, а мы его не можем найти. Мне хотелось бы знать, чем он занимался в новогоднюю ночь.
— Я вам уже говорила...
— Да, вечеринка началась в девять вечера...
— Да.
— ...и закончилась в четыре утра.
— Приблизительно так.
— И все это время Скотт был дома с гостями?
— Да.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно.
— Я хочу сказать, что если гостей, присутствовавших на вечеринке, попросят подтвердить...
— Не думаю, что кто-то обращал внимание на приход и уход Скотта. Он мой сын, и я...
— А что, были приход и уход?
— Что вы имеете в виду?
Она бросила свою сигарету на пол и затоптала ее. Потом открыла сумочку, вновь достала «Пэлл-Мэлл» и прикурила новую.
«Тянет время, — подумал Мейер. — Она сделала первую ошибку и знает это». Но и он знает тоже.
— Миссис Хэндлер, вы сказали, что он был с гостями всю ночь.
— Да, это так.
— Хорошо. Если он встречал Новый год здесь, у себя...
— Да?
Сейчас она стала очень осторожной. Львица, нюхающая воздух.
— ...ему не нужно было приходить на вечеринку, не так ли? Потому что он уже был дома.
— Да?
— И ему не нужно было уходить куда-то после вечеринки. Не так ли? Потому что опять-таки он был у себя дома. Именно это я имел в виду, когда говорил об его приходе и уходе.
— Это был всего лишь оборот речи, — уточнила она.
— Да? И какой же? Гипербола? Мета...
— Послушай, ты... — оборвала она Мейера, бросив сигарету на пол, словно перчатку.
— Да, миссис Хэндлер?
Ее глаза сверкнули.
— Ты не умничай со мной, ладно?
Она наступила на сигарету и растерла ее на полу. И с вызовом глянула ему в глаза. Как честный налогоплательщик государственному служащему.
Мейер решил, что пора снять лайковые перчатки и приструнить ее.
— Мне нужен список всех гостей, присутствовавших на вечеринке, — заявил он.
— Зачем?
— Затем, что нужно опросить каждого из них, был ли ваш сын всю ночь дома. И был ли он дома, когда убивали шестимесячную девочку, миссис Хэндлер, и ее шестнадцатилетнюю няню. Если вы хотите, чтобы вам принесли распоряжение суда по этому поводу, я сделаю это. Но лучше, если вы прямо здесь и сейчас назовете мне имена, адреса и номера телефонов всех ваших гостей. Что вы на это скажете? Сэкономите нам обоим немало времени или будете и дальше защищать своего сына такими методами, что он скоро станет основным подозреваемым в этом деле?