– Вас спрашивают из ФСБ, – вовремя, не дав истомиться ожиданием, заглянул в приемную дежурный.

Игорь на другом конце провода рвал и метал – от невозможности сразу же поделиться известиями. Про встречу вечером в гостинице не захотел и слушать, попросил встретить его у здания налоговой полиции.

– Тридцать первого августа в Плесецке запуск нашего и израильского спутников, – это первое, что сообщил он, покинув машину. – И – факс. От наших! Они расшифровали записи.

Замолк в предвкушении вопросов. Не дождался: Олег не торопился выпытывать то, что и так лезет наружу и сейчас само произнесется. Конечно же, опять что-нибудь, завязанное на последний день лета. Кто еще не подсоединился к гонке-преследованию? Президенты России и США?

– В кейсе Охотника были чертежи израильского спутника связи и технические характеристики компьютерных систем на наших ракетах-носителях! – торжественно произнес капитан, словно сам сидел внутри ракеты и отвечал за безопасность работы всех систем.

Но сообщение в самом деле оказалось более чем серьезное – это не пернатые и водоплавающие. Хотя и тех не забыть бы. Слишком совпадают даты.

– Дай, – попросил Олег телефон.

Набрал с бумажки номер охотхозяйства, поинтересовался у «генерал-полковника» новостями. Тот понял, чего желает розыскник, и обрадовал сразу:

– Поступила только что еще одна заявочка, – и в лоб, точнее, в ухо, без подготовки, хотя подобные новости надо готовить заранее даже для людей с железной психикой, назвал фамилию Охотника. – Поедут тридцать первого на гуся. В район Мирного.

Мирный. Это же Плесецк! Вернее, Плесецк – это небольшой поселочек, от которого шла привязка к местности у первых строителей полигона. Военные, испытывающие новую ракетную и космическую технику в боевых целях, выстроили рядом свой городок с совершенно противоположным названием – Мирный. И Охотник, сделавший подстраховочный кульбит с Северодвинском, уже наверняка там. А завтра – тридцатое августа, день вывоза спутника на старт.

… Начальник космодрома, предупрежденный о приезде москвичей, ждал в своем кабинете. Армия почувствовалась сразу – никаких секретарш в приемной и чая на подносе. Телефонные звонки короткие, только для доклада. На стене карта России с пометками и флажками: полигон по запуску и испытанию ракетной техники простирался до самой Камчатки, куда и вбивались, словно в кол, ракеты из Мирного.

– Начальник особого отдела подполковник Ткачук, – представил впущенного адъютантом в кабинет офицера. – С чего начнем?

Игорь протянул факс. Полигонщики по очереди прочли его, посмотрели на капитана: что еще?

– Разведчик где-то здесь, рядом.

Стоявший у окна особист выглянул в окно – мы порой воспринимаем слова настолько прямолинейно, что в бесхитростности своей уподобляемся детям. Сам смутился этого жеста, потому что в его исправление тут же предложил, исходя из здешних возможностей:

– Мы готовы взять под персональный контроль каждого, кто соприкасается с нынешним запуском. Если, конечно, не опоздали.

Собственно, этого и хотели просить москвичи. Однако начальник космодрома глядел дальше и думал над иным:

– Этот старт двойной, то есть наряду с основной массой мы запускаем и субспутник. – И пояснил сразу, прекрасно увидев в приехавших дилетантов от космоса: – Наш спутник оказался весом полегче, чем мы можем забрасывать на орбиту, и израильтяне попросили подбросить вместе с ним свой. Мы называем это – «на халяву». Но за деньги.

– Что за объект? – сразу поинтересовался Игорь.

– А кто его знает? Контракты заключает Российское космическое агентство, а наше дело – лишь запуск. Установка и обслуживание иностранных спутников осуществляется специалистами той страны, которая платит деньги. Мы не имеем права касаться начинки.

– Значит, израильтяне сейчас здесь, у вас?

– Да, в своем монтажном цеху. Своя охрана, своя пища.

– И они охотно согласились лететь вместе с нами?

– Это мы охотно согласились лететь вместе с ними, – загадочно повернул смысл генерал. И ответил на то, о чем беспокоился капитан ФСБ: – Страховая компания проверила надежность фирмы.

– А что за программа у нас? – не отлипал фээсбешник.

– О-о, программа достаточно перспективная. Без работы не останемся, – более чем конкретно поведал начальник. После военной цензуры все газетные материалы звучат так: «В энской части энский подполковник…»

– Здесь есть конкуренция между нашими странами? – задал Олег свой, налоговый вопрос. – Что теряет Америка, если мы запустим этот спутник?

Генералу вопрос не понравился – слишком откровенно, в лоб. Он озабоченно посмотрел на стену, где рядом с открытой картой располагалась еще одна, спрятанная за шторой. Но, наверное, риск сорвать пуск возрастал до такой степени, что хозяин кабинета и космодрома вынужден был признаться в истинных намерениях российской программы: