– Я... я не представляла, что делать.– Она пару раз глубоко вздохнула, подавляя спазмы в горле.– Не было никакого способа вызволить Джеффри. Никакого способа... Я ничего не могла поделать...

– Ваш товарищ сражался храбро. Я глубоко чту его память.

– С-спасибо.

– Я также уважаю и вас, лейтенант, за ваши благородные, героические действия. Я полагаю, вы сделали жертву более дорогую, чем отказ от собственной жизни.

– Н-нет. Не было ничего подобного, господин.– Слезы грозили вернуться.– Мой господин, я на самом деле... не могу говорить об этом...

– Я понимаю.– Он нежно погладил ее по спине.– Но хочу, чтобы вы знали: я уважаю ваше мужество. По этой причине я предлагаю вам поступить на службу в войска Красного Охотника. Мой командующий, герцог Хасид Ринол, высоко ценит воинскую храбрость. У нас есть подходящее место для вас, лейтенант. Присягните герцогу Ринолу – и вам откроются большие перспективы. Повышения по службе... Награды...

– Мой господин, пожалуйста, поймите меня... Я не хочу делать карьеру. Я всего лишь... Я всего лишь хочу забыть.

– Разумеется. Вы приняты, можете идти. До присяги выберите время познакомиться с новыми товарищами. Достаточно ли у вас денег? Нравится ли жилье? Хорошо. Я уверен, что вы обнаружите – не все так ужасно на службе Дому Куриты, как, возможно, убедила вас вражеская пропаганда. Наберитесь терпения. Постарайтесь узнать нас. Я хочу еще раз побеседовать с вами через неделю или около того, когда у вас уже будет время вжиться.

– Мой господин, вы очень добры.

– Не совсем, моя дорогая. Мне нужны, для моих дел люди, похожие на вас.

– Спасибо, мой господин.

Он посмотрел, как она вышла из кабинета, и, когда дверь за ней захлопнулась, выждал еще несколько минут. Затем нажал кнопку своего интеркома. На экране появилось мужское лицо – тощее, сухощавое, с острыми чертами. На застегнутом доверху воротнике виднелся красный кант контрразведки Дома Куриты.

– Итак, Влад, твое заключение?

– Она придет в себя, господин, но еще не готова.

– Комментарии?

– Мы получили прекрасные данные через электроды кресла. Минутку. Разрешите посмотреть...– Янсон взял рулон распечаток и ткнул в него пальцем.– Ваш намек на повышение, на награды... она совсем не отреагировала на эти стимулы, господин. Я даже не уверен, что она услышала их. Ее горе неподдельно. Ей потребуется время оправиться.

– Дальше.

– Так...– Он снова посмотрел на распечатку.– Наблюдаются отчетливо сильные отрицательные эмоции каждый раз, когда вы вели речь о ее бывшем командире, как он покинул ее с напарником, которого она называет Джеффри, и о смерти Джеффри. Мы не можем знать наверняка, но я чувствую, что Джеффри был ее возлюбленным. В противном случае трудно понять глубину и силу ее горя.

– Дальше.

– Мне особенно интересна ее реакция, когда вы коснулись ее спины. Судя по тому, что я знаю о ее характере, я ожидал или отрицательной реакции, или никакой. Тем не менее реакция оказалась положительной. Вполне положительной.

– Гмм! И как ты это объяснишь?

– Это одинокая, запуганная... в данный момент очень уязвимая юная женщина, господин. Она не осознает этого сама, но уверен, что она изголодалась по друзьям.

Нагумо фыркнул:

– Уж не предлагаешь ли ты мне закрутить с ней любовь, чтобы добыть необходимую информацию? Я несколько староват для таких игр, Влад!

– Господин, конечно, это вам решать. Я имею в виду... вы определенно не настолько стары.– Янсон умолк, смутившись и запутавшись.

– Не отвлекайся, доктор. Говори по делу.

– Итак, господин, я должен обратить ваше внимание, что реакция на ваше прикосновение не была однозначно реакцией на ваше прикосновение, а только на чувство близости, по сути дела, на эротическую стимуляцию. Обращаю ваше внимание, что она уже вступала в дружеские разговоры с одним из молодых людей, которого вы назначили в ее эскадрилью.

– Кто это?

– Капитан Винсент Миллз.

– А, ладно.

– Разумеется, он из ваших агентов.

– Как думаешь, она уже готова, чтобы начать ее допрашивать всерьез? Янсон нахмурился:

– Господин, нужно дать ей побольше времени, чтобы обрести умение держать себя, наладить взаимоотношения с Миллзом или какими-либо другими сильными личностями, которым она сможет довериться. Ей нужно осознать свое одиночество после смерти возлюбленного и нужно время для переосмысления того, что она может ощущать как предательство его памяти. Хотя временами ее горе может стать настолько большим, что она будет нуждаться в утешении, будет искать близости с кем-нибудь, кого она посчитает сильным защитником.