/.../

Удача улыбается храбрым! Мне кажется, они даже не заметили того, что произошло. Все дело в их уверенности. Кхарги считают, что земли, занятые ими, избавлены от сколько-нибудь опасных существ. Во многом это правда почти все крупные хищники истреблены ими или же численность их сокращена до критической. Потом, есть еще такой фактор, как обоняние кхаргов. Они весьма чувствительны в этом смысле, так что ни у одного хищника нет шансов пробраться на плато незамеченным. У меня такие шансы были. И я их использовал. И вот теперь... теперь главное сделать все, чтобы детеныш вылупился. Жаль, что я вынужден был своровать яйцо, которое только-только снесли, - но это была единственная возможность. Когда котлован еще не укомплектован и открыт для приходящих, чтобы снестись, самок, попасть туда легче, нежели в уже "опечатанный" смотрителями. К тому же после того, как котлован закрыт, яйца там пересчитывают. Словом, что сделано, то сделано. Мне намного важнее, чтобы никто из кхаргов никогда не заподозрил, что вообще было какое-то похищение. Если же по каким-либо причинам я не смогу вырастить детеныша, всегда имеется возможность попытаться еще раз. Однако появляются и новые сложности. Во-первых, "коллеги". Я не намерен покамест показывать им яйцо - только сразу выращенного и воспитанного детеныша. Посему прежде, чем пойти на похищение, я вынужден был построить еще одну хибару, в отдалении от своей, чтобы ее не заметили "коллеги", когда наведаются в гости. Во-вторых, хоть я и тщательно наблюдал за тем, как происходит инкубация в котлованах, я не уверен, что смогу все сделать как следует. Яйцо я могу хранить в своей хибаре и уносить в "запасную" только накануне визита "коллег" (а те появляются в строго определенные дни). Но как отразятся на зародыше возможные перепады температуры и влажности? В конце концов, климат-то здесь отличается от того, который преобладает на плато. Там яйца буквально жарятся на солнце, а здесь... Есть еще и "в-третьих". Судя по всему, психология кхаргов отличается от нашей, причем значительно. Если у наших детей буквально с первых же дней возникает стойкая привязанность к родителям (или тем, кто кормит их и заботится о них), то у кхаргов подобное чувство появиться не может откуда? Ведь они вылупляются из яиц и некоторое время живут сами, пока за ними не приходят взрослые. Привязанность к родителям компенсируется у них привязанностью к месту рождения. Топофилия, вот, что это такое, - "любовь к местности". Вероятно, данный феномен обусловливает многое в жизни кхаргов, играет едва ли не решающую роль в ней. Подозреваю, топофилия при этом является аналогом некой инфантильности, когда любовь к месту рождения и постоянное стремление быть рядом с ним становятся преградой в социальном развитии звероящеров. Скорее всего, у них нету государства, и причиной тому именно топофилия. Идея объединения под чьими-либо знаменами чужда и непонятна им, поскольку значение для кхарга имеет место, а не личность. Отсюда - разбросанные по джунглям деревеньки, сгруппированные вокруг тех плато, на которых вылупились их обитатели. Как же мне воспитывать в таком случае детеныша-кхарга? Будет ли он меня слушаться? Сможет ли выучить наш язык или хотя бы Всеобщий? Я не знаю. Пока не знаю. Однако время, уверен, расставит все по своим местам.

/.../

Все-таки хорошо, что накануне приходили "коллеги"! Это вынудило меня унести яйцо в "запасную" хибару. И вот результат, о котором я только мог мечтать: кхаргеныш "привязан" не к моему основному жилью - и хвала Создателю! Иначе я бы наверняка поимел то еще количество хлопот. Малыш практически не покидает сооруженного мной инкубатора, а когда я появляюсь поблизости, воинственно шипит и даже пару раз пытался атаковать. К счастью, я достаточно проворен, иначе лишился бы пальцев - зубы у кхаргеныша острые. Вообще он ведет себя как животное, а не как разумное существо. Если мои наблюдения и выводы верны, то начинать обучение имеет смысл не раньше, чем через месяц (именно через месяц вылупившихся детенышей уносят с плато). Я кормлю его мясом, как и смотрители, но стараюсь разговаривать с ним, чтобы он привык к моему голосу. Не исключено, что месячный срок удастся сократить. Во всяком случае, мне бы этого очень хотелось.

/.../

Он заговорил! Уже через две недели - заговорил! "Хибар-ра", - сказал он своим низким хрипловатым голоском, когда я вошел. Правда, потом он атаковал меня и отхватил мизинец с левой руки - но тем не менее он заговорил! И - на Всеобщем! Мизинец? Я перебинтовал обрубок, ввел обезболивающее и т.д. К тому времени, когда в очередной раз явятся "гости", он должен уже будет более-менее зажить. Скажу, что напоролся на какую-нибудь тварь из джунглей. Теперь я начинаю догадываться, почему детенышей забирают с плато лишь месяц спустя после вылупления. Дело не в способностях к обучению языку. Просто первый месяц маленькие кхарги особо болезненно реагируют на любое вторжение на их территорию. Жаль, конечно, что я этого не знал... и зря я не подумал о том, что срок в месяц наверняка взят не с потолка... хотя он мог быть обусловлен какими-либо традициями... В общем, лишившись мизинца, по фаланге не плачут, если так можно выразиться. Нечего жалеть о том, что уже произошло.

/.../

Предположения насчет повышенной агрессивности подтверждаются. На всякое мое появление малыш реагирует одинаково - атакует. Точнее, пытается атаковать, поскольку давать ему еще один шанс попробовать эльфятинки я не намерен. Я запер дверь хибары снаружи и кормлю кхарга через окно - через окно же и разговариваю с ним. Он выучил уже несколько слов: "кормить", "мясо" и пр., и с каждым днем продолжает запоминать новые. Причем употребляет их осознанно - что, впрочем, не уменьшает степени его агрессивности. Любую попытку войти в хибару он расценивает как вторжение на свою территорию и яростно атакует. С нетерпением считаю дни, когда малышу исполнится месяц и когда агрессия (если моя теория верна) пропадет. Очень болит отсутствующий мизинец. Вот они, настоящие жертвы во имя науки!..

/.../

У меня никогда не было детей. Это не удивительно для эльфов, но все же... все же никак не решает грядущие проблемы воспитания кхарга. Если бы ко мне привели юношу и велели сделать из него ученого, я попытался бы, и скорее всего, мне удалось бы это. Точно так же достаточно легко я могу выращивать дикого звереныша. А как быть с младенцем, пускай и псевдо-младенцем, который не требует материнской груди и замены пеленок? Пеленки - это ведь не единственное. Добро, ласка - как быть с ними? Проклятие!
– мне сложно оставаться ласковым и любящим с тем, кто откусил мне палец, пусть я и понимаю, что вины кхаргеныша в том нет! Единственное, что я могу делать, кроме кормления, - это разговаривать с ним. И я разговариваю. Я никогда не считал себя излишне болтливым, а мои приятели по Университету даже называли меня Молчальником, но за последние несколько недель я, похоже, наговорил больше, чем за всю предыдущую жизнь! Я рассказывал ему легенды и предания, начиная от самых первых дней до дней, когда Создатель оставил наш мир, и дальше, до века Пляшущих Созвездий - и до дней сегодняшних. Не знаю, понимает ли он хоть половину того, о чем я распинаюсь перед ним. Не исключено, что нет. Но много ли понимает младенец, которому мать рассказывает сказки? Мне кажется, сперва - не очень-то, но со временем начинает "проникаться". Еще я говорю с ним на разные отвлеченные темы и на темы, которые непосредственно связаны с моей жизнью здесь. Иногда мне чудится, что он воспринимает сказанное, вникает в него. Иногда - что он обычная ящерица, которая лежит на столешнице (это его любимое место, хоть он и теплокровный, но любит погреться на солнышке, а лучи как раз попадают туда) и, лежа, принимает солнечную ванну, а до моих откровений ему нет никакого дела. Он ни разу еще не попытался ходить на двух ногах, и я, опять-таки, не знаю, нормально это или нет. В котлованах на плато детеныши иногда поднимались на задние конечности и даже порой делали пару шагов, но не долго. Как это увязать с поведением моего кхаргеныша? Вопросы множатся, словно мухи над медовым цветком, а вот все ответы куда-то попрятались. Забавно. Я, кажется, становлюсь поэтом... Вот это точно нежелательный рецидив!

/.../

Итак, месяц прошел. И, как назло, явились с очередным визитом "гости". Стоило больших трудов вытерпеть их посещение с непременными отчетами, обменом новостями (односторонним!) и прочими любезностями. Правда, не могу не отметить и положительные моменты: новые запасы съестного (я в них не нуждаюсь, но воспринимаю скорее как деликатесы), кое-что из снаряжения и так далее. Наконец "коллеги" удалились к своим меганеврам, которые дожидались неподалеку, на специально вырубленной "посадочной" поляне, - и улетели. Я оглядел поляну, напомнил себе, что давно пора навести здесь порядок и зашагал в хибару №2. Из-за которой у меня и время-то оставалось лишь на минимальный объем исследовательских работ, чтобы "коллеги" не почуяли неладное. Сегодня особенный день - и мне стоило больших трудов ничем не выказать своего волнения. Прежде всего - вести себя как обычно. То есть, сначала покормить Мизинца, потом - приступить к традиционным "беседам у окна". Но ничего не вышло. Малыш забился в угол под стол и не желал выходить, вообще никак на меня не реагировал. Я даже рискнул и вошел внутрь. Ноль внимания. Вялые движения, тусклый взгляд, повышенная температура тела. Все признаки болезни. И опять я не имею ни малейшего представления, что происходит, в чем дело и т.д.! И что предпринять?! Я уложил Мизинца на стол, попытался его покормить, но он отворачивается и тихонько шипит - больше ничего. К вечеру зарядил дождь. Мы сидим с ним вдвоем в полутемной хибаре и слушаем, как барабанят по крыше капли. Пламени одной свечи достаточно, чтобы писать - и в то же время чтобы свет не раздражал Мизинца. А ведь когда-то я считал, что в случае неудачного эксперимента с легкостью, пусть и относительной, смогу повторить его. Казалось бы, что проще - снова прокрался в котлован, стянул очередное яйцо и выращивай себе на здоровье! Можно даже сразу два, чтобы уже точно "сработало". И, учась на ошибках, делаешь себе "образец для показа" "коллегам". Теперь-то ясно, что не получится! Слишком уж накладно выходит! Слишком много самого себя впихнул я в этого проклятого Мизинца - кстати, с мизинца начиная! И что, каждый раз бесстрастно отправлять собственные неудавшиеся копии под нож, на свалку?! Даже если он окажется ни на каплю не похожим на меня - не-ет, так просто я не сдамся! Жизнь свою положу, а этому маленькому мерзавцу умереть не позволю!..

/.../

Самые сложные ситуации только кажутся такими - до тех пор, пока не находишь решение, которое чаще всего бывает предельно простым и логичным (когда его находишь!). Вероятно, в звероящерах кое-какие черты остались от их родичей, рептилий. Поэтому кхарги не линяют время от времени, как это делают пресмыкающиеся. У кхаргов происходит всего одна линька, когда период агрессивности сменяется следующим периодом. Назову его познавательным, ибо теперь Мизинцу до всего есть дело. И хотя топофилия по-прежнему сохраняет над ним власть, мой воспитанник движим отныне еще одним чувством: любопытством! К тому же он начал разговаривать! Теперь я вижу, что все мои "беседы у окна" не прошли впустую. Вероятно, линька - лишь один из аспектов изменений в организме звероящера, которые происходят спустя месяц после вылупления. Не исключено, что метаморфозы касаются и голосовых связок. Все эти прежние "хибар-ры" и "кор-рмить", кажется, навсегда остались в прошлом. Теперь - только связная и четкая осознанная речь. Первый день мы знакомились. По второму разу, так сказать. Хотя он все уже давно усвоил и мне еще рассказал, кто он такой, кто я такой и прочее прямо цитатами из моих собственных речей. Даже приятно, ни один мой ученик так обильно (и к месту) меня не цитировал. Наверное, потому что малышу совершенно не знакомо чувство подхалимажа. Из негативных моментов я должен отметить отдельные всплески агрессивности, от которых он так до конца и не избавился. Не знаю, будут ли они проявляться в дальнейшем. Возможно, дело просто в переходном периоде, и агрессивность со временем исчезнет. А может, причина в том, что я начал учить его языку и "включил" механизм осознания себя раньше, до того, как малыш перелинял, - в результате чего и "протащил" "дикую" личность в сознание нынешнего Мизинца. Агрессия, проявляемая им, не направлена конкретно на меня или на какой-либо отдельный предмет/группу предметов. Она, скорее, походит на внезапные приступы кашля - атакуется (словами или действием) все, что попадет в зону внимания, а потом атака так же быстро прекращается. Должен отметить, что на меня он ни разу не напал (физически), хотя в высказываниях порой бывает несдержан и не проявляет иногда уважения, которое следовало бы выказать в отношении к своему учителю. Но, уверен, этот-то момент я смогу подкорректировать.

/.../

Он спросил меня, почему я хожу на двух ногах, а он - на четырех. И почему мы так непохожи один на другого. Ведь он эльф, правильно? Мне пришлось объяснять, что он - "не совсем эльф", но ходить на двух ногах может и должен, так удобнее, потому что тогда передние конечности освобождаются и их можно использовать для каких-нибудь других целей. Мизинец тут же поднялся на задние ноги и прошелся по хибаре, глядя на меня и ожидая одобрения. Сообразительный малый! Мы побродили по окрестностям, я показывал ему разные растения и рассказывал о них. Ладно, это все ерунда. Вот утренний вопрос... похоже, я кое-чего серьезно не учел. Во всех наших односторонних "беседах у окна", я, конечно же, рассказывал ему о эльфах. Ну, не только о них одних - о гномах, драконах, троллях и прочих разумных расах - тоже. Но я ни словом не обмолвился о кхаргах. Во-первых, потому что в основном просто пересказывал легенды, предания, истории, которые сам когда-то слышал, а ничего не выдумывал. Во-вторых же... как ни крути, одно только существование звероящеров - уже проблема, тянущая за собой целый ворох задачек морального, психологического, политического, философского и пр. характеров. И решать их - не мне одному. Так что скользких тем я в "беседах у окна" по возможности избегал. Доизбегался. Теперь и не знаю даже, как мне быть. Как объяснить Мизинцу, что он - всего лишь подопытное животное, эксперимент, проведенный мною в важных целях, а что ему, пострадавшему, до целей?! Он ведь, выходит, никогда не сможет возвратиться к своим сородичам, жить нормальной жизнью... даже детей у него никогда не будет. Ведь он не знает языка кхаргов, а значит... В общем, над всем этим мне еще следует хорошенько подумать.