– Видимо, это его обычное состояние, – ответил Казаков. – Что ж, терять нам нечего, вперед.

– Можно вас на минутку? – он вежливо взял за локоть багроволицего.

– А вам что? – угрожающе заревел отчаянный пенсионер.

– Спокойно, спокойно! – Вежливо улыбаясь, капитан продолжал твердо держать его за локоть. Люди вокруг с интересом ожидали продолжения.

– Отпусти руку!!! – заорал совсем взбесившийся доминошник.

– Мы из милиции, – негромко сообщил капитан и снова достал из кармана удостоверение.

Это сообщение несколько смутило грозного Николая, однако он постарался не потерять лица.

– Ну, из милиции! – сказал он на полтона ниже. – Что же, я теперь на колени упасть перед вами должен!

– Ничего страшного не произошло, – успокоил его капитан, а Андрей добавил:

– Нам нужна ваша помощь.

– Чтобы я ментам помогал… – пробурчал водопроводчик, а это, несомненно, был он.

– Не помощь, а консультация, – поправил напарника более опытный Казаков.

– Так бы сразу и сказали. Краны, что ли, потекли?

– Пойдемте побеседуем, – предложил Казаков, – вон на ту скамейку.

Скамейка стояла в закутке, возле детской площадки. Здесь была относительная прохлада, но главное – они были вне поля зрения доминошников.

– Позвольте отрекомендоваться, – с неожиданной учтивостью произнес капитан. – Мирон Захарович Казаков, а это мой помощник лейтенант Копытов.

– Николай Яковлевич Каковенко, – неохотно произнес багроволицый. – Так что же вам надо?

– Видите ли, Николай Яковлевич, – осторожно начал Казаков, – нам отрекомендовали вас как классного специалиста.

– Классного? – переспросил Каковенко, и самодовольная улыбка осветила его обрюзгшее лицо. – Значит, все-таки краны потекли?

– У нас немножко другое. Нам сказали, что вы лучше всех разбираетесь в городских тепло– и канализационных коммуникациях.

– Да уж… – небрежно произнес сантехник, – чего знаю, того знаю. Налазился… Дерьма нанюхался…

– Вот-вот… А участок по проспекту Химиков вам знаком?

– Какой именно? Проспект Химиков большой.

– В районе дома номер тринадцать.

Отставной сантехник отпрянул и внезапно побледнел. Его багровое лицо стало похоже на несвежую редьку. С минуту он молчал, видимо, напряженно размышляя, потом осторожно произнес:

– Бывал я там…

– Правда ли, что в том районе находится старое кладбище?

Каковенко вскочил и поспешно зашагал прочь.

– Постойте, Николай Яковлевич! – крикнул ему вслед Казаков, со скамейки, однако, не поднимаясь. – Все равно мы еще встретимся, хорошо ли будет, если мы вызовем вас повесткой?

– Вызывайте! – донеслось до них.

– Ну вот, – удрученно произнес лейтенант, – и тут не вышло.

– Поверь мне, он сейчас вернется, – сказал капитан, доставая из кармана губную гармонику. К неописуемому изумлению Андрея, он поднес ее к губам и заиграл «Гляжу я на небо…».

Минут через пятнадцать к скамейке осторожно приблизился Каковенко. Он некоторое время слушал игру капитана, поднеся ладонь к уху, точно глухой, потом одобрительно произнес:

– Гарно играете, Мирон Захарович.

Не обращая на него внимания, капитан продолжал выдувать задушевную мелодию.

– А вы часом не из хохлов? – полюбопытствовал Каковенко. – Имя у вас хохляцкое – Мирон.

– Матушка моя з пид Полтавы, – сообщил капитан, прерывая родные напевы.

– То-то я вижу, земляк, а ваш хлопец, он тоже з ридной сторонки?

– Присаживайтесь, Николай Яковлевич, – любезно предложил капитан.

Каковенко вновь грузно опустился на скамью.

– Наслышан о вас, Мирон Захарович, – сладким голосом почти пропел он.

– Да неужели, Николай Яковлевич?

– Гроза бандюг, так про вас балакают.

Капитан покраснел от удовольствия.

– Народ знает своих героев, – шепнул он лейтенанту.

– Да уж, да уж… – видимо, расслышав последние слова Казакова, подтвердил Каковенко. – Однако что ж бандюг этих клятых становится все больше и больше? – со слезой в голосе спросил бойкий сантехник. – Вчерась возле магазина трое мохнорылых отобрали у меня флакон красного да еще в морду дали.

Старик явно уводил разговор от генеральной линии. Ничего не ответив на это, Казаков вновь вернулся к гармошке. На этот раз он исполнил мелодию «Роллинг Стоунз» «Сатисфэкшн», хорошо известную советскому телезрителю по рекламе шоколада «Сникерс».