Иллира пошла вытереть грудь и личико Латиллы. Лало, вздохнув, снова перетасовал колоду. На этот раз самой верхней картой оказалась Арка, массивные ворота, чье основание было испещрено высеченными магическими символами, значение которых не могла прочесть даже Иллира. За воротами просматривалась пышная зелень, возможно, сад. Лало расфокусировал свой взгляд, отчаянно пытаясь придумать, нельзя ли сделать что-то еще. Зелень задрожала перед его взором, и художник внезапно ощутил чарующее чувство: эта картина была ему знакома.

Заморгав, он снова посмотрел на карту и стал тереть глаза. Обыкновенным зрением он не видел ничего, и все же было что-то… Джилла, наклонившись, стала наливать воду ему в стакан, и движение ее руки послужило толчком к воспоминанию о белой руке, наливающей кароннское вино из хрустального графина в золотой кубок, — это была рука Эши, и происходило это в стране богов.

— Лало, на что ты смотришь? — спросила Джилла.

— Я не уверен, — медленно проговорил он. — Но, кажется, я знаю, где смогу найти ответ…

— На улицу нельзя, — встревожено воскликнула Иллира. — Прислушайся!

Даже до Улицы Красных Фонарей доносился шум беспорядков в городе, и Лало вздрогнул.

— Я и не собирался, — просто ответил он. — Я намереваюсь пройти внутрь, вот сюда…

Он указал на Арку на карте. Иллира изумленно уставилась на него, но на лице Джиллы отразилось понимание, а вместе с ним — страх.

— Если ты собираешься погрузиться в транс, я отправлюсь с тобой, чтобы быть уверенной, что ты не забудешь вернуться! — едко заметила она. — У меня больше нет возможности завлечь тебя назад, как я сделала это в прошлый раз.

Лало не понял, что она хочет этим сказать, но сейчас времени на расспросы не было.

— Попробуй, думаю, ты имеешь право, — кивнул он, — если, конечно, у кого-нибудь из нас хоть что-то получится, — добавил Лало, чувствуя внезапно зародившееся сомнение.

Прислонив карту к графину так, чтобы она была видна им обоим, он указал на второй стул.

Тот заскрипел, когда Джилла опустилась на него. Угнездившись, она крепко стиснула руки на коленях и посмотрела на Иллиру.

— Если получится, не давай никому мешать нам и во имя души Лиллис присматривай за моим ребенком!

У С'данзо задергался подбородок, затем она кивнула, крепко сжимая влажное полотенце.

— Да благословит вас ваша богиня, — надтреснутым голосом прошептала она и быстро отвернулась к Латилле.

— Ну?

Взгляд Джиллы не отрывался от мужа. Лало вдохнул побольше воздуха.

— Рэндал немного учил меня этому, — медленно произнес он. — Сделай дыхание ровным и постарайся расслабиться. Смотри на карту до тех пор, пока она не отпечатается у тебя в памяти, затем перестрой зрение и попытайся взглянуть сквозь ворота на то, что находится за ними. Когда сможешь увидеть это, двигай свое сознание вперед и сквозь…

Он с сомнением посмотрел на Джиллу. Это действие казалось довольно разумным, когда его описывал колдун, но сейчас у него складывалось жуткое ощущение, что он выглядит дураком.

Латилла снова застонала, и Джилла схватила его руку. Набрав в легкие побольше воздуха, Лало вновь сосредоточил свой взгляд на Арке.

Опять перед его глазами закружилось буйство зелени. Подавив желание заморгать, отвести взгляд, он попытался представить, что держит в руке кисть. «Смотри!» — сказал он, сдерживая дыхание. Теперь он чувствовал одно только теплое прикосновение руки Джиллы. Удержит ли она его привязанным к земле? Размышляя об этом, Лало почувствовал, как круговорот перед глазами начинает во что-то оформляться — в солнечном свете затрепетали листья… Он бросился к ним навстречу и вот уже прошел сквозь ворота в цветущий сад.

В первое мгновение Лало ощутил лишь пружинящую почву под ногами и запах воздуха, который не мог принести в Санктуарий ни один ветер. Затем он почувствовал, что позади него кто-то стоит. Обернувшись, Лало отпрянул назад, увидев богиню, которую нарисовал на стене для Молина Факельщика. Богиня улыбнулась, и ее лицо внезапно превратилось в лицо золотоволосой девушки, за которой Лало ухаживал на заре мироздания, а затем осталось только лицо Джиллы, вечной и единственной Джиллы, смотревшей на него так, как она смотрела после того, как они впервые любили друг друга.

Но сад, когда Лало присмотрелся к нему получше, оказался вовсе не таким совершенным, каким он его помнил. Часть травы на лужайках пожухла, а в других местах виднелась болезненная желтизна затопления. То же самое относилось и к дубам, некоторые листья которых, словно проказой, были тронуты паршой.

— И здесь то же самое, — сказала Джилла, — то же, что происходит с Санктуарием!

Лало кивнул, гадая, какой из миров является первопричиной беды. Но это не имело значения, главное было — найти возможность исцеления. Взяв Джиллу за руку, он начал пробираться между деревьями.