Барнетт, вне себя от злости, нагнулся вперед.

— Я позабочусь о том, чтобы вы оба получили по заслугам, — произнес он и стремительно вскочил. — Скоро даже должность драгоценного капитана Хоули покажется вам пределом мечтаний!

Фрейзер засмеялся.

— Если кто-нибудь из нас выживет в ближайшие пару недель, Барнетт, то, ради Бога, можете свести с нами счеты… если сами останетесь живы, — ответил он. Голос его стал тверже: — А пока вынужден заявить, что с этого момента база на Полифеме находится под юрисдикцией военных властей. Корпорация «Морферм Интерстеллар» больше не командует здесь.

— Вы не имеете права принимать такое решение! — взорвался Дювалье. — Ваша должность не соответствует той ответственности, которую вы на себя берете!

— Думаю, что капитан Хоули поддержит меня, лейтенант, — спокойно возразил Фрейзер. — Перед совещанием я высказал ему свою точку зрения, и он согласен с тем, что мы не можем позволить «Морферм» пустить под откос все, чего нам удалось достичь с таким трудом.

— Этот выстарившийся слабоумный идиот готов согласиться с кем угодно, — грубо вмешался Барнетт. — Но вам не удастся спрятаться за его спиной, когда придется отвечать за содеянное — то, что случилось на Фенрисе, не пройдет…

Голос капитана Хоули, как ножом, обрезал его гневные выкрики:

— Этот выстарившийся слабоумный идиот, как вы утверждаете, не согласится с вами, мистер Барнетт. А уж если вы завели речь об ответственности, то я в конечном счете отвечаю за все действия подчиненных мне войск.

Головы присутствующих повернулись в сторону говорящего. Появление Хоули прошло незамеченным, но слова его мгновенно привлекли внимание. Капитан был одет в форменный боевой костюм и выглядел стройнее и решительнее, чем обычно.

Фрейзер резко вскочил на ноги.

— Смирно! — скомандовал он.

Легионеры вытянулись по стойке «смирно» и отдали честь.

— Вольно, продолжайте, — сказал Хоули, сделав неопределенный жест. Он занял место во главе стола. — Пустые препирательства по поводу того, кто несет ответственность и кого следует винить, сейчас не к месту. Они не помогут нам в сложившейся ситуации. Не помогут выжить, если хотите. Мистер Барнетт, я поддерживаю решение капитана Фрейзера относительно полномочий военных в «Песчаном Замке». Сообщите об этом своим подчиненным… и после этого не дай вам Бог встать на нашем пути.

Барнетт хотел что-то ответить, но затем передумал и выскочил из зала. Воцарилось долгое молчание.

— Благодарю вас, капитан, — нарушил тишину Фрейзер. — Я опасался, что он найдет способы помешать нам.

Хоули улыбнулся.

— Я уже не на многое гожусь, сынок, — сказал он. — За спиной у меня слишком много световых лет и слишком мало боевого опыта, чтобы быть хорошим командиром. Но, черт возьми, когда какой-то самодовольный штатский-карьерист пытается свернуть с пути Легион!..

— Что ж, в любом случае мы рады служить под вашим началом, — сказал Фрейзер. Он все больше удивлялся переменам, происшедшим в этом человеке. Как будто искра, возникшая во время первого боя, раздувалась в бушующее пламя.

— Не ждите чуда, капитан, — заметил Хоули, словно читая мысли Фрейзера. — Если мне не изменяет память, ты отвечаешь здесь за оборону. Как я уже говорил, я не слишком хороший командир, но сделаю все, к чему обязывает долг.

Фрейзер начал было протестовать, но пожилой человек поднял руку:

— Я уже говорил — споры нам сейчас не помогут. Если ждете от меня приказаний, — пожалуйста. Назначаю тебя ответственным за тактическое командование, сынок. Я знаю, что у тебя есть ряд свежих идей, вот и попробуй реализовать их.

— Слушаюсь, сэр, — Фрейзер отдал честь и, подсев к расположенному в углу компьютеру, ввел буквенно-цифровой код. — На стене Замка мы приступили к оборудованию позиций для тяжелых артиллерийских установок. Во-первых, я предлагаю надстроить дополнительные огневые точки…

Не без гордости в душе капитан принялся излагать планы, которые они с Трентом разработали после первой атаки кочевников. Хоули с уважением отнесся к мнению Фрейзера. Тот самый Хоули, герой Атен…

Фрейзер понял, как много, оказывается, значило для него доброе отношение Хоули.

Лейтенант Энтони Дювалье покинул конференц-зал и направился в свой кабинет. Он был смущен и потерял уверенность, ему необходимо было побыть одному, чтобы как-то переосмыслить обуревавшие его чувства.