Ну да, страх имел место. Каждый день на ранчо Бак содрогался при мысли, что Барри примчится сюда на черном шелковистом грациозном Сатане. Но каждый день Дэниелс убеждал себя, что даже теперь Дэн Барри помнит прошлое и ругает себя за неблагодарность, проявленную им к старому другу. Только сейчас Баку пришлось принять правду. Барри, как всегда, жестоко преследовал жертву, а Кети Камберленд думала, что он, Бак Дэниелс, убежал от опасности, словно собачонка.

Бак схватился руками за голову. Кети могла так подумать!

Дэниелса пронзило безумное желание действовать. Сблизиться с этим дьяволом, этим оборотнем, положить пальцы на гладкое, почти девичье горло, изгнать желтый свет из его глаз — или умереть, но как человек, доказавший любимой девушке свою мужественность!

Он снова прочел письмо, а затем в отчаянии смял его в комок и швырнул через комнату. Схватив шляпу и портупею, Бак пулей вылетел из комнаты, прогрохотал по шатким ступенькам и выскочил из дома.

Быстрая Лиззи, высокая гнедая кобыла, которая провезла его через три года опасностей и приключений и никогда не подводила, подняла над стойкой стойла свою аристократическую голову и заржала. В ответ Бак сжал кулак и бешено выругался.

Дэниелс сдернул седло, подвешенное за стремена к стене, швырнул его на спину кобылы, а когда Лиззи отпрянула к дальнему концу стойла, Бак снова обругал ее и затянул подпругу так, что кобыла застонала. Он не стал выводить ее из конюшни, а сразу прыгнул в седло.

Затем Дэниелс заставил Лиззи развернуться и вонзил в ее бока шпоры. Поскольку Лиззи при одном лишь звуке его голоса никогда не отказывалась продемонстрировать Баку свою максимальную скорость и силу, жестокое обращение привело ее в изумление и ужас. Обезумев от страха, бедное животное рванулось с места галопом. Ошеломленная Лиззи поскользнулась, едва не рухнула на пол, а затем вылетела из двери конюшни.

Стук ее копыт сразу же заглушил мягкий песок. И кобыла беззвучно понеслась навстречу наступавшему утру, словно скачущий призрак.

В этой лошади текла благородная кровь. Сложенная изящно, как антилопа, она имела сердце столь же сильное, как ровные мускулы ее тела. Однако самый быстрый ее аллюр сейчас казался Баку Дэниелсу медленнее пешей прогулки. Его мысли умчались намного дальше. Он уже стоял перед домом на ранчо, призывая Дэна Барри. Да, как раз там, где им следует встретиться. И один из них должен умереть! А еще лучше, чтобы кровь умирающего испачкала руки Кети Камберленд.

Серый рассвет, увиденный утром Баком, не превратился затем в ясный день, поскольку небо затянуло сплошными облаками, и сквозь них на землю едва пробивался тусклый солнечный свет.

Вонг Лу, чьи узкие китайские глаза сейчас пожелтели от холода, развел огонь в большом очаге гостиной. Пламя ревело, потому что в него подбрасывали сухие дрова, мгновенно вспыхивавшие, будто их облили маслом, и в очаге взлетали желтые языки огня. Пламя было настолько ярким, что его свет затмевал сумеречный день, заглядывавший в окно, а каждый стул отбрасывал длинную тень. Немного позже Кети Камберленд спустилась по задней лестнице и проскользнула в кухню.

— Ты видел Дэна? — спросила она повара.

— Вонг Лу делать хороший огонь, — ухмыльнулся китаец. — Мистер Дэн там.

Кети на мгновение задумалась.

— Завтрак уже готов, Вонг?

— Совсем скоро-быстро, — кивнул Вонг Лу.

— Тогда выброси яйца и вылей кофе, — быстро распорядилась девушка. — Я не хочу, чтобы сейчас подавали завтрак. Подожди, пока я прикажу.

Как только за Кети закрылась дверь, брови Вонга изогнулись в настоящие римские арки.

— Хо! — проворчал Вонг Лу. — О-хо!

В передней Кети встретила Рэндалла Бирна, спускавшегося по лестнице. Доктор оделся в белое, к тому же он нашел маленький желтый полевой цветок и воткнул его в петлицу. Бирн выглядел моложе лет на десять, чем в тот день, когда он приехал с Кети на ранчо, и теперь, улыбаясь, доктор быстро подошел к девушке.

— Доктор Бирн, — спокойно произнесла Кети, — завтрак запоздает сегодня утром. Я также хочу, чтобы никто пока не входил в гостиную. Вы не могли бы задержать их?

— Он еще не уехал? — тут же спросил Рэндалл.

— Еще нет.

Доктор вздохнул, затем, явно повинуясь внезапному порыву, коснулся руки девушки:

— Надеюсь, что из этого что-нибудь получится.

Даже в такой момент Кети не смогла удержаться от вымученной улыбки:

— Что вы имеете в виду, док?

Бирн снова вздохнул:

— Если мое умозаключение непонятно, боюсь, что я не в силах объясниться яснее, но я попытаюсь удержать всех от проникновения в эту комнату.

Кети благодарно кивнула и направилась дальше, но, проходя мимо зеркала, увидела в нем свое отражение и резко остановилась. На ее лице не осталось и следа румянца, а глаза из-за теней под ними казались невероятно огромными и глубокими. Светлые волосы по-прежнему спускались на шею пышными локонами, но даже они оживляли ее лицо не больше, чем тщетная попытка солнечного света приукрасить мрачное болото среди зимы. Задумавшись, девушка подошла к двери гостиной, но там снова остановилась, положив руку на ручку двери. Кети вдруг вспомнила, какой она выглядела несколько месяцев назад, с румянцем на щеках и постоянным светом в глазах. Тогда у нее почти не имелось поводов для раздумий. Лишь позволить ветру дуть и солнцу светить. Затем в тихом отчаянии она сказала сама себе: «Итак, была не была. Я должна победить или проиграть. Была не была!»