– Нас учили никогда не расставаться с оружием! – гордо ответила Дженет.

Она попыталась распрямиться, но не смогла. Нижние ребра отозвались пронзительной болью, свело, казалось, каждую мышцу. Потом ее затрясла неудержимая дрожь, Дженет вдруг поняла, что описалась, и разрыдалась. Крейс обнял ее сзади, крепко прижав к своей теплой груди. Спиной Дженет чувствовала какие-то жесткие застежки и пряжки у него на комбинезоне и еще с палящим стыдом ощущала, как липнут к телу горячие мокрые трусики.

– Не переживайте, это совершенно естественно, – словно прочитав ее мысли, прошептал ей в ухо Крейс. – Главное, все уже позади. Ну, скажите: «Все позади».

В полуобморочном состоянии Дженет едва понимала, чего он от нее добивается, однако Крейс продолжал уговаривать до тех пор, пока ей не удалось протолкнуть сквозь выбивавшие барабанную дробь зубы нужные слова. Он поднялся, крепкие сильные руки подхватили ее под мышки и бережно поставили на ноги.

– Пошли, – сказал Крейс. – Остался последний бросок.

Через полтора часа Крейс остановил машину перед ее домом. Всю дорогу до Роанока Дженет проспала на переднем сиденье, приходя в себя на несколько мгновений только для того, чтобы сквозь сон объяснить ему, куда ехать дальше. Сейчас, потирая кулачками припухшие глаза, она растерянно оглядывалась по сторонам.

– Приехали? – уточнил он.

– Да, – ответила она, подавляя зевок. – Вот здесь я и живу. Спасибо. Спасибо вам за все.

– Там, в тоннеле, разбилась служебная машина? А другие колеса у вас есть?

– Есть. Свою я на стоянке у конторы оставила. Черт, теперь горы бумаги исписать придется...

Крейс молчал, капюшон и перчатки он снял, чтобы не привлекать внимания прохожих. Ждал, что она выйдет из машины, но Дженет не двигалась.

– А что вы делали в запретной зоне? – не глядя на него, спросила она.

– Сами знаете. – Крейс был готов к вопросу. – Туда отправилась моя дочь с приятелями.

– Думаете, она там?

Крейс не собирался ни с кем делиться своими соображениями, во всяком случае, до того, как выследит сообщника Джереда и вытрясет из него все, что тому известно. К тому же теперь возникло небольшое осложнение в виде самого Джереда, расплющенного собственным трейлером.

– Это у меня единственная зацепка. Буду искать, пока не обнаружу каких-нибудь следов. Или не смогу убедиться в том, что их там не было.

– Мы могли бы вам помочь. Особенно после того, как...

– Нет, – перебил Крейс. – Станете мне помогать, в Вашингтоне сразу насторожатся. Им ведь нужен я, а всю эту чушь про террористов и бомбы они скорее всего выдумали для предлога. И потом. Один я лучше справлюсь.

– Ладно, согласна, я вам не помощник. Но у нас наверняка найдутся более подготовленные люди.

– Сильно в этом сомневаюсь, агент Картер. Нынче в ФБР любят брать числом, а не умением. Как бы то ни было, сегодня вечером я опять собираюсь в запретную зону. У меня нет другого выхода. Если что найду, сообщу... Вас проводить до двери?

– Спасибо, я дойду. – Дженет посмотрела на свои голые ноги. – Надеюсь, никто из соседей не увидит меня в таком... наряде.

– Боюсь, мой наряд их удивил бы еще больше. Кстати, буду очень признателен, если вы не станете упоминать обо мне в своем донесении. Напишите, что сами выбрались из тоннеля.

Дженет задумалась.

– Попробую, если вам так угодно, – поколебавшись, согласилась она. – Но ведь вы спасли мне жизнь. И это должно быть где-то отмечено. В вашем послужном списке, например.

– Мой послужной список давно закрыт. Сейчас я просто отец, который ищет свою пропавшую дочь. Не более того.

– А все-таки, что за сообщение должен был передать Рэнсом? – обернулась она к нему.

– Не скажу. Не могу. – Всего не объяснишь, подумал Крейс, к тому же если его догадка правильна, то времени у него в обрез. Если он хочет найти Линн, надо сделать это прежде, чем Вашингтон пошлет по ее следу чистильщиков.

– Странно, Рэнсом мне так же ответил, слово в слово.

– Вот видите, – пожал он плечами.

Дженет помедлила, будто собиралась сказать что-то еще, но потом решительно выбралась из машины и хлопнула дверцей.

В воскресенье, в половине восьмого утра, Дженет наслаждалась у себя на кухне столь вожделенной после вчерашней передряги чашкой крепчайшего кофе. От этого приятного занятия ее оторвал телефонный звонок. Подняв трубку, она, к своему изумлению, услышала голос Рэнсома.