– Если что? – спросил мальчишка.

– Если сведешь меня с Розочкой.

– Где деньги? – спросил предусмотрительный Баболен.

– Пожалуйста, – проговорил господин, вкладывая ему монету в руку.

– Настоящие пять франков? – вскричал мальчишка.

– Взгляни сам, – предложил господин.

Баболен посмотрел на лежавшую у него в кулаке монету, но, не веря собственным глазам, прибавил:

– Послушаем, как она звенит.

И он уронил на пол монету, отозвавшуюся серебристым звоном.

– Вы сказали, что хотите видеть Розочку?

– Да.

– Вы не причините ей зла?

– Наоборот!

– Тогда пошли!

Баболен отворил дверь и устремился на лестницу.

– Пошли! – согласился господин, шагавший через ступеньки с таким воодушевлением, словно лестница вела в райские кущи.

Скоро они уже стояли перед дверью Розочки. Незнакомец зачерпнул из фарфоровой табакерки щепоть табаку и опустил очки на нос.

Вто время как господин из Монружа, словно курица, проскользнул вслед за Баболеном в приотворенную дверь, пригнувшись, чтобы не стукнуться головой о дверной наличник, Розочка сидела за лакированным столиком – подарком Регины – и раскрашивала цветы – подарок Петруса. – Слушай-ка, Розочка, – обратился к ней Баболен – Это господин из Монружа, он хочет с тобой поговорить.

– Со мной? – поднимая голову, переспросила Розочка.

– С тобой, с тобой.

– Да, именно с вами, милая девочка, – вмешался незнакомец, подняв на лоб синие очки, чтобы получше рассмотреть девочку: похоже, очки только мешали ему.

Розочка встала. За три последних месяца она сильно выросла. Теперь это была не болезненная и чахлая девочка, которую мы встречали на улице Трипре, а бледная худая девушка, еще слабенькая – что верно, то верно, – но худоба и бледность объяснялись тем, что она сильно вытянулась. Перенесенная в более благоприятные условия, девочка развилась; теперь она стала похожа на молодой кустик, тонкий и гибкий, еще готовый согнуться под любым ветром, но уже в цвету.

Она поздоровалась с господином из Монружа и, подняв на него широко раскрытые от удивления глаза, спросила:

– Что вы хотели мне сказать, сударь?

– Дитя мое! – начал незнакомец как можно ласковее. – Меня послало лицо, которое очень вас любит.

– Фея Карита? – вскрикнула девочка.

– Нет, я незнаком с феей Каритой, – с улыбкой возразил незнакомец.

– Господин Петрус?

– И не господин Петрус.

– Тогда, должно быть, господин Сальватор, – продолжала Розочка.

– Совершенно точно! – обрадовался господин из Монружа. – Меня прислал господин Сальватор.

– А-а, мой добрый друг Сальватор! Что-то он меня совсем забыл: я не видела его уже недели две! – воскликнула девочка.

– Вот поэтому я и пришел. «Сударь мой! – сказал он мне. – Навестите Розочку; передайте, что я здоров, и попросите ее ответить на вопросы, которые вы зададите от моего имени».

– Значит, господин Сальватор чувствует себя хорошо? – переспросила Розочка, словно не слыша последних его слов.

– Очень хорошо!

– Когда я его увижу?

– Завтра; может быть, послезавтра… Сейчас он очень занят, вот почему я пришел вместо него.

– Садитесь, сударь, – предложила Розочка, подвигая стул господину из Монружа.

Видя, что Розочка разговаривает с другом Сальватора, Баболен решил, что никакая опасность ей не угрожает; он сгорал от любопытства, мечтая узнать, что стало с Карамелькой, Бабиласом, другими собаками, Фаресом и Брокантой. Пока господин из Монружа усаживался, нацеплял на нос очки и нюхал табак, мальчишка незаметно исчез.

Незнакомец убедился, что дверь за Баболеном закрылась, и продолжал:

– Как я вам сказал, дитя мое, господин Сальватор поручил мне задать вам несколько вопросов.

– Пожалуйста, сударь.

– Вы обещаете отвечать искренне?

– Раз вы пришли от господина Сальватора… – молвила Розочка.

– Вы помните свое детство?

Розочка пристально посмотрела на незнакомца.

– Что вы имеете в виду, сударь?

– Помните ли вы, к примеру, своих родственников?

– Каких? – уточнила Розочка.

– Отца и мать.

– Отца помню очень смутно, маму не помню вовсе.

– А дядю?

Розочка изменилась в лице.

– Какого дядю? – пролепетала она.