– Вы не путаете с собакой Броканты?

– Ваше превосходительство! Можете мне поверить, что в минуты просветления, то есть когда дует восточный ветер, я способен, как Гамлет, отличить сокола от совы, а уж тем более пуделя от мопса.

– Я был не прав, когда перебил вас, Жибасье. Продолжайте, друг мой. Вы поистине отец своих открытий и изобретатель своих изобретений.

– Я бы поставил себе это в заслугу, ваше превосходительство, если бы благодаря своей просвещенности, которую вам угодно мне приписать, я не знал бы, какой печальный конец ждет всех изобретателей.

– Не стану настаивать.

– А я с вашего позволения, ваше превосходительство, закончу свою историю.

– Заканчивайте, Америк Жибасье.

– Прежде всего я убедился, что в доме живут трое: мопс, маркиза и старая служанка; кроме того, проходя, я увидел через окно столовую… Вы, может быть, не знаете, что я большой любитель живописи?

– Нет, но от этого мое уважение к вам только возрастает,

Жибасье.

Жибасье поклонился.

– И вот через окно я увидел в столовой две прелестные картины Ватто, представлявшие сценки из итальянской комедии…

– Вы любите и итальянскую комедию?

– В живописи – да, ваше превосходительство… Об этих двух картинах я думал весь день, они же занимали мое воображение всю ночь. Я посоветовался с Карамелькой, потому что без ее помощи был бессилен.

«Ты видела мопса богатой вдовы?» – спросил я ее.

Она жалостливо поморщилась.

«Он омерзителен», – продолжал я.

«О да!» – без малейшего колебания подхватила она.

«Я с тобой согласен, Карамелька, – сказал я. – Но каждый день в свете ты можешь видеть, как обворожительные девушки выходят замуж за безобразных мопсов; это называется брак по расчету. Когда мы приедем в Париж, я свожу тебя в театр ее высочества на пьесу господина Скриба на эту тему. Мы, кстати сказать, находимся сейчас отнюдь не в долине слез, где растет один пырей, которым нам приходится питаться с утра до вечера! Если бы мы могли заниматься только тем, что нам по душе, милочка, мы ничего бы не делали. Значит, придется закрыть глаза на внешность маркизова мопса и пару раз состроить ему глазки, на что твоя хозяйка была большая мастерица. Когда мопс будет покорен, ты немного пококетничаешь, потом выманишь его из дома вместе с хозяйкой, а я себе позволю строго наказать его за самодовольство».

Этот последний довод произвел на Карамельку необычайное впечатление. Она на минуту задумалась, потом сказала:

«Идемте!»

И мы пошли.

– И все произошло так, как вы предсказали?

– В точности так.

– И вы стали владельцем обоих полотен?

– Владельцем… Но поскольку рамы могли меня выдать, я в трудную минуту их продал.

– Да, чтобы купить новые за те же деньги?

Жибасье кивнул.

– Стало быть, пьеса, которую только что исполнила Карамелька… – продолжал г-н Жакаль.

– …разыгрывается не в первый, а во второй раз.

– И вы полагаете, Жибасье, – спросил г-н Жакаль схватив за руку философа-моралиста, – что в случае необходимости она даст и третье представление?

– Теперь, когда она твердо знает роль, ваше превосходительство, я в ней не сомневаюсь.

Не успел Жибасье договорить, как все домочадцы Броканты, за исключением Бабиласа, появились на углу Почтовой улицы; к ним присоединились все мальчишки квартала с Баболеном впереди.

В ту самую минуту г-н Жакаль и Жибасье свернули на улицу Урсулинок.

– Вовремя мы управились! – отметил г-н Жакаль. – Если бы нас узнали, мы рисковали бы вызвать неудовольствие всей этой милой компании.

– Не ускорить ли нам шаг, ваше превосходительство?

– Да нет. Впрочем, вы, очевидно, беспокоитесь за Карамельку? Меня волнует судьба этой интересной собачки; мне, возможно, понадобится ее помощь, чтобы соблазнить одного моего знакомого пса.

– Что же вас волнует?

– Как она вас найдет?

– О-о, это пусть вас не тревожит! Она в надежном месте.

– Где?

– У Барбетты в Виноградном тупике, куда она и заманила Бабиласа.

– Да-да-да, у Барбетты… Скажите, это случаем не та знакомая Овсюга, что сдает стулья внаем?

– А также и моя знакомая, ваше превосходительство.

– Вот уж не знал, что вы набожны, Жибасье!

– А как же иначе, ваше превосходительство? Я с каждым днем старею: пора подумать о спасении души.

– Аминь! – проговорил г-н Жакаль, зачерпнул огромную щепоть табаку и с шумом втянул ее в себя.

Собеседники спустились по улице Сен-Жак, на углу улицы Вьей-Эстрапад г-н Жакаль сел в карету, отпустив Жибасье, а тот кружным путем снова вышел на Почтовую и вошел к Барбетте, где мы его и оставим.

Розочка совершенно пришла в себя и пристально посмотрела на Людовика ясными глазами. Девочка выглядела обеспокоенной и печальной. Она открыла было рот, чтобы поблагодарить молодого человека или рассказать ему о причинах обморока. Но Людовик, ни слова ни говоря, приложил ей свою руку ко рту, боясь, очевидно, развеять ее сонливость, которая, как правило, сопровождала приступы.