Шрифт:
Евгений Иванович принял покаянный вид:
– Но почему вы сразу не сказали? Клянусь впредь никогда не дарить вам ничего экзотического. Ах женщины, вы так чувствительны...
Отстранившись, Элиза Харрис погрозила пальчиком:
– Нет-нет, Эвжен, дело совсем не в цветах.
– А в чем же?
– В вас. Вы меня интригуете. Смущаете. И даже немножко пугаете. Сказав это, она рассмеялась.
– Я много повидала на этом свете, но никогда не встречала таких людей, как вы.
Кержич поднял глубокие темные глаза:
– Может быть, оттого, что таких людей больше нет?
Хозяйка замка снова рассмеялась:
– Ах, оставьте! Я знаю, в городе о вас болтают бог знает что. Но я не верю ни одному слову.
– И что же, например?
– Дождавшись, когда миссис Харрис сядет на свою любимую французскую кушетку, Кержич устроился в кресле и положил ноги на низкий пуфик.
– Например, о том, что вы продали душу дьяволу.
– Прямо так и говорят?
– Прямо так и говорят.
Расположив локти на подлокотниках, он свел кончики тонких пальцев:
– Ну что ж, прекрасно. Значит, меня больше не будут спрашивать, отчего я не хожу на воскресную службу.
– Кстати, а отчего вы ее пропускаете?
Лицо Кержича потемнело, глаза стали еще глубже. Он снял ноги с пуфика и подался вперед:
– Элиза, вы уверены, что хотите знать правду?
– Да, - с вызовом ответила миссис Харрис, но голос ее дрогнул. В расслабленной до этого позе появилось напряжение.
– Вы уверены в этом?
– Да.
– И через секунду с еще большим напором: - Да!
– Тогда приблизьтесь, я доверю вам страшную тайну.
Элиза, робея, передвинулась ближе к своему гостю.
– Говорите...
– Я не хожу на воскресную службу, потому что...
Удар гонга заставил бедную миссис Харрис подскочить и взвизгнуть от испуга.
Кержич не выдержал и рассмеялся:
– Простите, никак не ожидал, что именно в этот момент кому-то придет в голову нанести вам визит. Я не хотел вас напугать.
Держась рукой за сердце, Элиза сделала знак мажордому, показывая, что гостей сегодня принимать не будет.
– Ну так почему же вы не ходите в церковь?
– собравшись с силами, спросила она.
– Только не вздумайте снова меня пугать, я вам этого не прощу.
– Все очень просто, дорогая Элиза. Я атеист!
– Атеист?
– с сомнением переспросила миссис Харрис.
– Фу, как не романтично. Уж лучше бы вы и вправду продали душу дьяволу... Что вам, Патрик?
– обернулась она к мажордому, который вошел с серебряным подносом в руках.
– Вам письмо, мадам. Пришло с курьерской почтой.
– Вот как?
– Хозяйка начала заметно нервничать.
– Хорошо. Надеюсь, это не реклама...
– Что вы, мадам, разве я осмелился бы вас беспокоить.
– Слуга с поклоном протянул поднос.
Элиза взяла конверт и осмотрела его со всех сторон. На ее лице появилось еще более обеспокоенное выражение.
– С вашей родины?
– Кержич взглянул на конверт и теперь внимательно следил за реакцией миссис Харрис.
– Да. Похоже.
– Может, мне подождать, пока вы его прочтете?
– Что?
– Хозяйка аккуратно разрезала конверт и вынула лист бумаги и пожелтевшую старую фотографию.
– Мне удалиться?
– Нет-нет, я...
– Элиза развернула письмо и замолчала.
Заметив, как побледнела хозяйка, Евгений Кержич поспешил налить ей воды.
– Вам нездоровится?
– Нет... то есть да... Немного. Просто закружилась голова. Простите, мне необходимо сделать один звонок. Вы подождете?
– Вам не нужно было даже спрашивать...
– Кержич сделал шаг и порывисто прижал руку миссис Харрис к губам. Глаза его внимательно изучали раскрытый листок с одной-единственной фразой: "Это плохо кончится. Вернись. Не заставляй меня принимать крайние меры".
Глава 4
1
После ухода гробовщика Даша вымыла посуду, взяла блюдечко печенья и уселась на подоконник. Она была и взволнована и подавлена. Ну почему ей так катастрофически не везет? Вроде все в порядке: жизнь наладилась, финансовые проблемы кое-как утряслись, даже семейные драмы почти забылись. Казалось, чего еще надо - живи и радуйся! Так нет же...
Пышный куст розового пиона наполнял комнату капризным ароматом поздней весны.
Даша сунула печенье в рот. И почему первым клиентом не оказалась какая-нибудь старушка божий одуванчик, потерявшая любимого мопса? Или, например, пришла бы фотомодель, которую злые соперницы, тоже фотомодели, хотят сжить со света... Глядишь, и начальник постепенно вошел бы во вкус. А тут на тебе: убийство с ограблением! Даша горестно вздохнула. Нет, шеф точно убьет ее, как только узнает, что она взялась за это дело.