Шрифт:
Тинал вышел из гостиницы не один – за ним следовала хорошо одетая чета средних лет: дородный мужчина с красным лицом и еще более дородная женщина. Рэп опустил перед ними подножку и помог занять места в карете, придерживая рукой дверцу.
Тинал на миг задержался перед дверцей.
– Господин Орбило и его супруга любезно предложили мне остановиться у них на ночлег, – бросил он как бы невзначай. – Правь вдоль реки. Когда нужно будет свернуть, мы тебе скажем.
– Да, господин, – ответил Рэп, отсалютовав воришке.
– Далеко от нашего пути мы не отклонимся, – добавил Тинал, озорно усмехнувшись. – И знаешь, дорогуша…
– Что, господин?
– Запомни – если ты еще раз так загонишь лошадок, тебе придется несладко.
– Я постараюсь, господин. Такого больше не повторится.
Король Краснегара низко поклонился. Он прикрыл за Тиналом дверцу кареты, мысленно моля Богов о том, чтобы тот на время забыл свои вороватые повадки. Частности его особенно не волновали, он боялся, что Тинал может привлечь к себе внимание оккультных сил, начни он рассказывать этим господам о золотых копях дедушки.
Примерно через час они подъехали к мосту. Рэп направил экипаж к шлагбауму, и тут же, словно ниоткуда, перед ним возникло с полдюжины легионеров. Они смотрели не на дверцу кареты, но именно на него, стало быть, интересовал их возница, а не пассажиры. Рэпу это сразу же не понравилось. Для того чтобы заметить в их взглядах подозрение, обладать даром провидца было вовсе не обязательно. Под контролем Зиниксо находилась вся армия Империи, которой мог быть отдан приказ брать под арест всех рослых фавнов. Миряне не представляли опасности для Рэпа, но Сговор наверняка следил за магическим пространством, и потому положение складывалось довольно серьезное.
Центурион вынул свой меч из ножен, а его люди тем временем взяли лошадей под уздцы.
– Эй, парень! А ну-ка, слазь!
– Господин, это вы мне? – спросил Рэп, изобразив на лице крайнее недоумение. Нужно было потянуть время и хоть как-то оценить ситуацию, в которой они оказались. Он нервно заерзал на скамье. Чем ближе он будет к центуриону, тем меньшая сила понадобится ему для того, чтобы подчинить того своему влиянию… И тут он заметил, что от этого человека исходит слабая аура волшебства.
Возможно, это были чары послушания – центурион мог оказаться одним из сторонников дварфа. Впрочем, подобное было маловероятно – подобных дорог в Столичной области насчитывалась добрая сотня. У Зиниксо попросту на хватило бы людей, чтобы поставить на каждой дороге по магу. В магическом пространстве центурион не был виден, так что, возможно, Рэп имел дело с околдованным мирянином. Углубляться в рассмотрение этого вопроса фавн опасался – тем самым он мог выдать себя. Чары могли сделать воина нечувствительным к внушениям чужой воли… Божественная Гармония! Что же ему теперь делать?
Боковое оконце кареты приоткрылось, и в нем появилось багровое лицо господина Орбило.
– В чем дело? Ах, это ты, Углипе!
Центурион испуганно вздрогнул.
– Дядюшка?
– Да… Что стряслось?
– Обычная проверка, господин.
– Она уже состоялась. Надеюсь, ты меня не забыл?
– Конечно нет, дядюшка!
– Вот и прекрасно. Пропусти нас.
Орбило закрыл оконце. Углипе стремительно ретировался, вложив меч в ножны и приказав своим людям пропустить экипаж.
Спасены! Рэп вернулся на козлы и вновь взял в руки поводья.
– Счастливо оставаться, центурион, – еле слышно пробормотал он.
После этого инцидента Тинал мог стать совсем несносным… Да хранят его Боги!
6
Шанди встряхнулся, пытаясь отогнать сонливость. Он посмотрел на городские ворота и, развернувшись в седле, бросил на Ило взгляд, полный злобы.
– Новый Мост?
– Совершенно верно.
Казалось, он только теперь заметил оживление, царившее на дороге, запруженной экипажами, повозками и всадниками, хотя они ехали по ней уже не меньше получаса.
– Неужели нельзя было найти дорогу побезлюднее?
– Ну а как бы мы переправились через Эмби? – ответил Ило со вздохом. – Чего бы мне сейчас не хотелось, так это купаться…
– Неужели здесь нет паромов? – Шанди презрительно сузил глаза.
Ило снова вздохнул.
– Мы ведь уже все обсуждали.
– Давай обсудим еще раз!
– Мы пришли к заключению, что на пароме мы привлечем к себе большее внимание, чем на людной переправе, верно?
– Разве мы об этом когда-нибудь говорили?