Кийя перебирала в уме последние события. Каким ребячеством казался ей теперь этот необдуманный поход в Желтый Город. Зачем было нужно так рисковать? Она хотела почувствовать себя частью своего народа, найти поддержку среди людей, верящих в свою царицу, но вместо этого, оказавшись среди толпы, она поняла, как одинока. Она одна осознает, что ждет этих людей, ей одной ведомо их будущее. Ей и этому несчастному мальчику, посланному Эерхонтом. Он навсегда отпечатался в памяти Кийи, красивый, безумный, кричащий в толпу пророческие слова: «Не Гадир уничтожит Антиллу! Вы все провалитесь в бездну тьмы!»

Бедняжка, он тронулся умом, увидев свою царицу в объятиях городского стражника. Жаль, что теперь придется его убить. Нельзя, чтобы, вернувшись в армию, он начал распространять там непристойные сплетни о похождениях царицы. И так ее отношения с Эерхонтом накалены до предела. Хорошо еще, что толпа не признала в ней царицу, не поняла слов Кармаха. Для зрителей он был просто одним из тех сумасшедших, что ходят по городам острова, предрекая скорый конец света.

Гадир, извечный враг, прежде был лишь пугающей сказкой для малышей, теперь же превратился в оживший кошмар. Но не он, не Гадир погубит ее Антиллу, Золотую Антиллу, Божественную Антиллу. Кийя знала, сбудется дурное пророчество Кармаха, давняя судьба этой земли, горькое наследство Красного Континента: Антилла погрязнет в бездне, в пучине океана. Успеет ли Гадир захватить ее до этого? Какая разница, все равно ему уже не править на этой земле. Кийя чувствует приближение рокового часа, чувствует, как содрогается в предсмертной агонии земля, как стонет океан, изнемогая от желания поглотить остров. И Город Солнца бьется в той же агонии, ослепленный собственным блеском и огнями, он ничего не желает видеть вокруг себя, но все же и он чувствует скорую гибель.

Но не прав был Кармах, обвиняя ее, Кийю, в гибели Антиллы. Гибель началась задолго до ее рождения. Гибель Антиллы была предрешена еще тогда, в дни крушения Красного Континента, когда погибли почти все маги государства.

Те, кто выжил, а было их немного, отчаянно пытались вернуть прежнюю силу и возродить цивилизацию магов. Но им не удалось восстановить древний род. Он вырождался. Кровь испарялась. И вот последние два потомка славного рода: царь Антиллы и Кийя вступили в брак. Вскоре царь скончался, и Кийя взяла власть в свои руки. Ее сын Ахетон вынужден был вступить в брак уже не с дочерью мага, а с принцессой из далекой Северной страны, в жилах которой текла кровь Эринирских королей. Но брак этот оказался бездетным, а Ахетон скончался на руках у Кийи. Тогда, потрясенная горем, озабоченная тем, как ей удержать власть, защитить свои границы от гадирцев и варваров, она не смогла осознать, что же в действительности произошло. Лишь сейчас, среди танцующих и веселящихся людей, Кийя поняла: цивилизация магов окончательно погибла. Она — последняя. Обессилевшая, потерявшая магическую силу, она обладает лишь знаниями. Она одна среди толпы, одна в городе, одна в Антилле, одна во всем мире, она — последняя из цивилизации магов, последняя из атлантов. Все остальные ушли.

И вот она тоже должна уйти, она исчезнет вместе с Антиллой, последним оплотом древней цивилизации. Пропадут все достижения и открытия, погибнут знания, не останется ничего. Она знает, что стало с другими, теми, кто ради спасения своих цивилизаций решил покинуть эту землю. Уходили народы, унося с собой знания, они несли миру светоч истины, но мир не увидел света, он захлестнул их варварскими ордами, растоптал, уничтожил или смешался с ними, и вот уже Фоморы стали лишь легендой, а государства народа Туата де Дананн исчезают одно за другим. Скоро небытие поглотит и Антиллу. Кийя не боялась смерти, но смотреть, как бьется в смертельной агонии ее мир, было по-настоящему страшно — страшно подумать, что эти веселящиеся люди, мужчины и женщины, будут тонуть в лаве, проваливаться в трещины, гореть в огне и захлебываться волнами океана. И она уже ничего не сможет для них сделать. Ее силы на исходе. Если бы еще была с ней эринирская принцесса, носящая в себе кровь Древних, возможно, Кийя смогла бы задержать гибель Антиллы. Но девчонка сбежала. Она была слишком легкомысленна, чтобы понять, какую важную роль отвела ей царица Гелиона в судьбе Антиллы. Морана не пожелала стать жертвой и спасти остров. А может быть, этого не пожелали сами боги.

Нет, не зря Кийя провела ночь в Желтом Городе. Теперь она поняла, для чего это было нужно. Это помогло ей осознать течение времени, почувствовать близость катастрофы и вспомнить, что она не только царица Антиллы, но прежде всего Верховная Жрица, последняя хранительница знаний, и должна выполнить главную свою задачу — спасти те крупицы древних тайн, которые еще можно спасти и возродить. Ночь в Желтом Городе помогла ей принять неизбежное. Последняя магия ожила в ней, она почувствовала, как время повернулось вспять, и начался обратный отсчет. Теперь она слышала этот ритм, совпадающий с ударами ее сердца, знала, сколько еще дней, земных толчков осталось до рокового часа. Ей нужно было торопиться, нужно было успеть. Кийя приняла решение: завтра она отправится в Храм Инкал.

Уснуть Кийе так и не удалось. Она вскочила, полная решимости, и призвала рабынь. Пока девушки наносили грим и одевали царицу перед зеркалом, Кийя с любопытством наблюдала, как превращается она в суровую и грозную царицу Гелиону. Каждое утро видела Кийя это превращение в зеркале, но сейчас оно показалось ей особенно странным. После того как пошел обратный отсчет, и она, и эти рабыни, и все другие антилльцы стали не более чем мертвецами. Ей казались неуместными эти тщательные одевания, подведение глаз, белила на лице, когда впору краситься охрой — краской покойников. Кийя внезапно расхохоталась. Рабыни испуганно отпрянули, и Кийя спохватилась. Нет, она уже не Кийя, она Гелиона, и нужно вести себя соответственно. Она вышла в Зал Приемов, впервые равнодушно пройдя мимо балкона, откуда прежде каждое утро любовалась величественным Атласом, а в последние годы ежедневно разглядывала его, чтобы определить, в каком настроении сегодня владыка Антиллы. Теперь ей не нужно было смотреть на него, теперь она сама была им, огнедышащим вулканом, готовым уничтожить жизнь.

Сановники уже толпились в Зале Приемов в ожидании царицы. Перед входом в Зал ее нагнал Друз, глаза его покраснели от бессонной ночи.

— Нам не удалось его найти, — сообщил он сбившимся от бега голосом.

— Кого? — не поняла царица.

— Кармаха, посланца Эерхонта, он скрылся в толпе, и его не отыскали. Во дворец он не вернулся, но я приказал дворцовой охране, если он…

— Это уже не имеет значения, — перебила Друза Гелиона. — Займись подготовкой к отъезду в Храм. Сегодня я выезжаю.

Друз только успел открыть рот для возражений, но царица уже скрылась за дверями Зала Приемов.

— Теперь это опасно, — сказал Друз сам себе, — можно столкнуться с разведывательными отрядами гадирцев.

Люди, столпившиеся перед входом в Зал Приемов, удивленно посмотрели на телохранителя царицы, разговаривающего с закрытыми дверями. Это были охранники и рабы сановников, беседующих теперь с царицей, а также знатные жители города, допущенные во дворец.

Друз скорчил презрительную гримасу — непозволительное поведение в этом благопристойном обществе. Несколько человек из знати возмущенно отвернулись.