— Ладно уж, бедолаги, — сказала женщина. — Сначала я накормлю вас, потом поговорим. Идите, да не в дом, туда, в сарай. Видно, досталось вам, у вас такой голодный вид.

Мы с Волчонком проследовали в сарайчик и уселись на полу. Раб стал неподалеку настороже. Вскоре женщина принесла две миски с похлебкой, поставила перед нами и сочувственно качала головой, наблюдая, как Волчонок уплетал похлебку за обе щеки, чавкая и давясь.

— Что ж ты, папаша, так долго не кормил парнишку-то? — поинтересовалась она. — Разве ж можно так с детьми?

Я оторвался от еды и внимательно посмотрел на нее. Это, конечно, хорошо, что она приняла нас за отца и сына, так мы вызывали меньше подозрений. Но ее замечание мне не понравилось. Действительно, не следует забывать, что со мной ребенок, а не взрослый воин, способный переносить все тяготы путешествия.

Волчонок съел предложенную женщиной похлебку и вареные овощи, выпил две кружки молока, вылизал свои пальцы, причмокивая.

— Известен ли тебе Бескрайний лес, госпожа? — спросил я.

Женщина недоуменно подняла брови.

— Уж не туда ли вы направляетесь?

— На краю леса село, где живут наши родственники, — соврал я.

— Не слышала я, чтобы там жили люди, — пожала плечами женщина. — Идти вам туда долго. Дня два пути по жилым местам, а потом лишь горные хребты. Пройдете через них, и где бы вы ни выбрались, всюду до горизонта будет ваш лес. А уж где там появилось селение людей, я и не знаю.

Я поднялся и, поклонившись хозяйке, произнес:

— Спасибо тебе за доброту и заботу, госпожа. Пусть боги будут так же добры к тебе. Раз ты не нуждаешься в моих услугах, то мы, пожалуй, пойдем. Путь у нас неблизкий.

Женщина улыбнулась, дотронулась кончиками пальцев до моей щеки и сказала:

— Если бы не муж, который должен вот-вот возвратиться, я бы нашла для тебя какое-нибудь подходящее занятие.

Она протянула мне холщовый сверток и добавила:

— Здесь лепешки. Не держи свое дитя голодным. Забрав сверток, я поклонился и взял Волчонка за руку, как добропорядочный отец. Мы зашагали прочь по пыльной дороге, протоптанной скотом. По обеим ее сторонам тянулись заросшие травой пастбища.

Когда мы отошли достаточно далеко и поселок скрылся из виду, Волчонок выдернул свою ручонку и с визгом принялся носиться вокруг меня.

— Ну, надо же, глупая женщина приняла меня за сына бога!

— Ты опять за свое, — воскликнул я. — Мы вроде договорились, что я больше не бог.

— Конечно, конечно, — продолжал мальчишка. — Но все-таки приятно, что я на тебя похож.

От восторга он обратился в волка и обратно. Когда он в очередной раз пробегал мимо меня, я поймал его за шиворот и, приподняв над землей, прорычал:

— Не смей этого делать на дороге! Ты что, щенок, хочешь, чтобы кто-нибудь увидел это и поднял всю округу для охоты на оборотней?

Мальчишка задрыгал ногами и захныкал:

— Я нечаянно, Залмоксис, я не сдержался. Залмоксис, не сердись, Залмоксис. Я больше так не буду.

Я швырнул его на землю и передразнил:

—Я нечаянно, Залмоксис, не сердись, Залмоксис… Учись сдерживать свои эмоции!

Волчонок поплелся рядом, изображая саму сдержанность и покорность. Так что мы опять стали похожи на отца с сыном. К вечеру мы дошли до следующего села, состоящего всего из трех дворов. Мы свернули с проселочной дороги в лес, где собирались расположиться на ночлег. Волчонок с жадностью проглотил все запасы еды, выданные нам сердобольной женщиной, и мне пришлось задуматься о нашем дальнейшем пропитании. Несмотря на то что пробудить жалость в людях, держа за руку такого очаровательного ребенка, как мой Волчонок, оказалось не так уж трудно, этот способ добывания пищи претил моей волчьей сути. Мне казалось куда естественнее войти в дом с мечом и, перерезав его жителей, забрать все, что нужно. Этому меня научил Бренн, так жили мои прежние друзья из поэннинского войска. Но, видимо, сказалась непродолжительность моей службы в поэннинской армии, и я ограничился лишь мелким воровством, без грабежей и убийств. Среди ночи я забрался в один из сараев, где хозяева хранили запасы еды и кое!

—какое барахло.

Я сразу же набил мешок всяческой едой, а потом принялся рассматривать остальное. Я выбрал оселок для заточки Меча, теперь, после принятия решения спасать стаю Волчонка, мне нужно было заботиться о своем оружии. Но главной моей находкой стал кожаный бурдюк с вином.

К концу следующего дня начал накрапывать дождь, и мы нашли замечательную сухую пещерку. В нее вел лаз, хорошо прикрытый ветками. Пещерка была такая малюсенькая, что мы едва поместились в ней вдвоем. Подъев все запасы пищи, мы обратились в волков и уснули, прижавшись друг к другу спинами.

Проспали мы почти сутки, вылезли из пещеры, отдохнувшие опять голодные. После вчерашнего ужина у нас остался только бурдюк с вином. Я приложился к бурдюку и выпил его полностью, останавливаясь лишь для того, чтобы перевести дух. После этого я сел, прислонившись спиной к шершавой коре ароматной ольхи, и стал наблюдать за резвившимся Волчонком.

Несколько раз он подбегал ко мне, хватая зубами за край одежды, тянул ее, призывая меня поиграть с ним. Я отмахивался и даже пнул его разок, когда он не на шутку увлекся и порвал мой плащ. Я был слишком подавлен той ответственностью, которую взвалил на себя, решив помогать неизвестному мне племени. Смогу ли я стать полезным погибающим волкам, справлюсь ли с их обучением, сумею ли приучить к металлу?