— Где же это ты умудрился его достать? удивился Кирилл.

— Около ЛИВТа, в «Бригантине», там он часто продается. И еще этот зеленый, хвойный…

— Из чего же мы будем пить?

Иволгин извлек из пакета с изрядно потертой мордой тигра две стопочки и столько же зеленых яблок.

— Нам предстоит тяжелый мужской разговор, — предположил Кирилл, потирая руки.

— Вообще-то, я пришел к тебе за советом, как к лучшему другу, — ответил Дима, заглядывая Маркову в глаза.

— Только я успел поселиться в скиту, как ко мне потянулись толпы паломников с приношениями. Чуда просят. «Яви!» — говорят. А где я им возьму чудо-то? Может, истиной возьмешь?

Истина, она вот где — в ликере. Давай-ка выпьем… По-моему, слишком сладко. Вот не люблю я католиков за эти ликеры. Набухают сахара и рады.

— Я рад, что у тебя хорошее настроение, Иволгин откусил от своего яблока.

— А с чего бы ему быть плохим?

— Уйти из института и из дома. Что же тут хорошего?

— Так это ты мне собираешься советовать?

А я тебя не понял. Думаю, сейчас как насоветую Иволгину перейти через финскую границу!

А он возьмет и послушается… Жаль, очень жаль…

Они еще выпили ароматной, но приторно сладкой жидкости. Иволгин уже откусывал от Кириллова яблока. Дима терпеливо ждал, когда Марков замолчит.

— Теперь говорить? — Иволгин дождался паузы.

— Теперь говори.

— Я хочу жениться, — выпалил он, словно боясь, что Кирилл опять начнет уводить разговор,. в сторону шутки и насмешки. — Меня ты знаешь, ее — видел. Мне нужен твой совет.

— Понятно. Ты — Дима Иволгин, она — ..

— Наташа Забуга.

— Понятно. Ну, ей-то надо выходить замуж за тебя обязательно. Тут думать нечего. С фамилией Иволгина Наташа пойдет значительно дальше. А то — Забуга! Всегда найдется бдительный товарищ, который спросит: "Это как понимать?

Забуга — это значит «за Бугом»? Но там же не наша земля!.." С ней все ясно. Теперь с тобой.

Кирилл задумался всерьез. Перед ним мелькнул красный сапожок, устремленный вертикально в потолок, стройные бедра под синими джинсами и странно тревожный взгляд ее серых глаз, который он несколько раз ловил на себе в тот вечер. Еще он вспомнил поцелуй… Все. Больше ничего не было.

— Дима, только не волнуйся. Тебе для начала нужно с ней переспать.

— Уже, — вздохнул Дима печально, будто совершил что-то преступное.

Видя вопросительное выражение лица Кирилла, Иволгин еще раз вздохнул.

— Я не знаю, что говорить. Я же понимаю, что она все это умеет, а я пока не очень. Но я всегда думал, что это не главное.

— Главное, чтобы она так думала.

— Правильно! — обрадовался Дима. — Она мне тоже самое сказала. Представляешь? А еще, — тут он покраснел и откусил зеленого яблока, — она сказала, что ей было со мной очень хорошо.

— Это все усы! — воскликнул Кирилл, вскакивая с кровати. — Коварный Иволгин! Вот для чего ты берег свои мягкие, пушистые усы! Поручик Ржевский! Я раскусил тебя, как ты мое яблоко. А свое ты уже сожрал? Во дает!

Кирилл сел и задумался.

— Извини меня, Димыч, я ничего не смогу тебе посоветовать. В таких делах любые советы глупы. Я, например, не верю в семейное счастье. Тут есть и хорошие стороны и плохие, как и в теперешней твоей жизни. Просто теперь будет другая жизнь, а лучше или хуже, этого никто не знает. Может быть, только с детьми я бы пока на твоем месте не спешил.

— Уже, — Дима один к одному повторил тот же печальный вздох.

— Так, — Кирилл посмотрел на друга, как строгий учитель на двоечника. — Мы тебе давали с Костиком книгу «Молодым супругам»? Ты ее внимательно изучал? Надо было у тебя, производитель, зачет принять по теме, а потом выпускать к живым людям… Слушай, Лима, ты все яблоки сожрал! Чем мы будем закусывать?

— А я сейчас что-нибудь приготовлю, — вскочил Дима с табуретки. — Мука у тебя есть, молоко? С кислинкой — это ерунда. Сейчас будут блинчики! Блинчики…

Иволгин убежал на кухню, а Кирилл остался размышлять.

А если этот ребенок не Иволгина? Обычное ведь дело. Провинциалка залетела от того же Симакова, а потом они нашли такого доброго, простодушного Диму. Чудака и добряка. Сказать ему об этом? Ведь он, пожалуй, скажет, что это неважно. Димка Иволгин! Конечно, Наташа ему не пара, а он ей. Лед и пламень… Блинчики! К тому же художественным гимнасткам выпечку нельзя…

В этот момент дверь медленно отворилась, и в комнату вошел согнувшийся Иволгин. Рукой он держался за глаз.

— Первый блин комом? — спросил Кирилл и тут сообразил, что дело не шуточное. — Что с тобой? Убери руку… Ничего себе!.. Кто это тебя так?.. Он на кухне?..

Кирилл промчался по длинному коридору мимо закрытых, приоткрытых и распахнутых дверей. На кухне на подоконнике сидел великовозрастный сын его хозяйки и курил «Беломорину». Увидев Кирилла, он презрительно хмыкнул и хрипло выругался: