Нахмурившись, разглядела она сейчас в линзе "рыбьего глаза" двух широкоплечих мужчин в спортивных куртках и суконных брюках.

– Да? – спросила она из-за двери, не открыв ее даже на цепочку.

Здесь живет Мэри Бакет? – нарочито громко спросил тот из них, что стоял ближе к двери.

г Да, – повторила она, не добавив ничего, осторожная, как крестьянка, для которой словесная шелуха ровным счетом ничего не значит.

– Мы из полиции.

– Да, – сказала она в третий раз.

Мужчина полез в карман, достал бляху и притиснул ее вплотную к глазку.

– А удостоверение? – сказала она.

Он поднес к глазку служебный пропуск.

"Эрнст Лаббок", – прочитала она. И спросила:

– Из какого участка?

– Голливуд.

– А как зовут второго?

– Джексон. Мартин Джексон.

– Погодите минуточку.

Она подошла к телефону, позвонила в голливудский участок, узнала о том, что там, в отделе по расследованию убийств, действительно служат детективы Эрнст Лаббок и Мартин Джексон и что они действительно расследуют обстоятельства насильственной смерти Кеннета Гоча.

Она вернулась к двери и отперла ее.

– Натешились? – спросил Лаббок.

– Прекрати, Эрни, прошу тебя, – сказал Джексон. – Эта леди повела себя совершенно правильно с учетом того, сколько у нас развелось квартирных воров и грабителей. Благодарю вас, мисс Бакет. А теперь нам хотелось бы кое-что с вами обсудить.

Мэри все это пришлось явно не по вкусу – даже теперь, когда она выяснила, что двое детективов действительно служат в полиции. Вздохнув, Лаббок отвернулся. Чувствовалось, что нервы у него на пределе.

– Вы главная сиделка лос-анджелесского хосписа? – спросил Джексон.

– Одна из них. У нас шесть главных сиделок для основного персонала и седьмая для вспомогательного.

– Ладно, но прошлой ночью и нынешним утром главной там были вы, не так ли?

Грузный Лаббок переступил с ноги на ногу.

– Это так.

– Значит, вы дежурили, когда нашли мертвым некоего Кеннета Гоча.

– Да. И в этом не было ничего удивительного. У него был СПИД. А умер он от саркомы. Синдром Карпова.

– Не совсем так, – раскачиваясь из стороны в сторону, пробормотал Лаббок.

– У вас что-то не так? – спросила она. – Может быть, детектив, вы страдаете нервным расстройством?

– Послушайте, леди, у меня мочевой пузырь сейчас лопнет, вот что со мной такое. Раз уж вы сиделка, не вижу, почему мне надо этого стесняться.

– Может быть, воспользуетесь моей ванной?

– Был бы просто счастлив.

В конце концов она, смилостивившись, впустила их в дом и объяснила Лаббоку, как пройти в ванную. Джексону же она предложила сесть на диван, а сама пристроилась на подлокотнике кресла, давая тем самым понять, что полицейские у нее в доме ни в коем случае не задержатся.

– А с какой стати двое специалистов по убийствам взялись за дело пациента, умершего от СПИДа? И что имел в виду ваш напарник, сказав, будто Гоч умер не совсем от СПИДа?

– Потому что Кеннет Гоч умер совсем не от этого. Мог и от этого… Причем в любой день, каждый час… так сказал нам эксперт… только умер он все-таки не от этого.

– А от чего же?

– А вы сами не знаете?

– Мы что, пикироваться с вами будем? Будем задавать дурацкие вопросы и дожидаться, пока кто-нибудь не грохнется в обморок?

– О чем вы говорите, леди?

– Я говорю о том, что, если бы мне стало известно, что мистер Гоч умер не от саркомы, а от чего-то другого, я непременно упомянула бы об этом в своем отчете.

– А вы не заметили ничего странного?

– Расскажите мне, что я должна была заметить.

Он полез в карман, достал маленький бежевый конверт, положил на кофейный столик, открыл. На стеклянной поверхности столика оказался маленький волнистый скальпель размером с полпальца.

Она подалась вперед, закинув ногу на ногу и положив руки на колени.

– Эта штука застряла у него в горле.

Она охнула, словно ее внезапно ударили в живот.

– Знаете, что это такое?

– Вальвулотом, – сказала Мэри. – Такими лезвиями вскрывают сердечные клапаны. Когда оперативный участок залит кровью, хирург ничего не видит и вынужден действовать на ощупь. А крошечная рукоять соответствует верхнему суставу пальца. Таким образом можно и надрезать, и зацеплять.

Понимаете?

– Нам так и объяснили.

– Но с тех пор, как изобретен агрегат сердце-легкие, вальвулотомом практически не пользуются.