– Значит, просто давний приятель?

Она улыбнулась – и сразу же ее лицо помолодело лет на десять, а то и больше. Особенно юным выглядел сейчас рот. Она была маленькой девочкой, которая с явным удовольствием поддразнивала взрослого дядьку.

– Давний приятель, но не безынтересный.

– Вы хотите сказать, что могли бы подружиться с ним по-настоящему?

– Иногда, по утрам, мы с ним подолгу разговаривали, потому что нам обоим никак не удавалось уснуть. Ведь работа по ночам, строго говоря, противоестественна. Полицейские на посту, продавцы в круглосуточных магазинах, бармены, рабочие аварийных служб и ночные бабочки понимают, каково это. А вы понимаете?

Свистун кивнул.

– И о чем же вы говорили в такие часы?

– О том, что надо бы вернуться домой. Приехать к матери на день рождения или к сестре на свадьбу или на Рождество, чтобы все бросились обнимать и целовать тебя и сказали бы, как по тебе скучали.

– Ну и?

– Ну и что?

– Почему вы так не поступили? Почему так не поступил Кении?

– Мы же взрослые люди. То, о чем я рассказываю, это как цветные картинки из журнала. Да и не ждал нас никто – ни меня, ни Кении. Просто нам нравилось об этом поговорить. Вы спросили, о чем мы с ним разговаривали, вот я вам и ответила.

Ее лицо посуровело, всю детскую игривость с него как ветром сдуло.

– И больше ни о чем вы с ним не разговаривали?

– Ну конечно, разговаривали. О том, как страшно заниматься в этом городе нашим ремеслом. Книги и, в особенности, фильмы привлекают сюда маньяков со всего света. И кому-нибудь уже давно пора с этим разобраться.

– А на религиозные темы вы не разговаривали?

– Что?

Ему показалось, будто его последний вопрос ударился о щит и отскочил от него.

– О Боге вы с ним разговаривали?

– Это очень интимная тема. На такие темы я с незнакомыми людьми не разговариваю.

– Это скверно. Потому что на самом деле я пытаюсь выяснить, кто перерезал горло нашему Кенни.

Она страшно побледнела.

– О чем вы говорите? У него был СПИД… – И кровь вновь прихлынула к ее щекам.

Быстро она восстанавливается, подумал Свистун.

– Вы в этом уверены? – спросил он.

– Я работаю добровольной помощницей в хосписе. Я была там в то утро, когда его нашли мертвым. Зашла, желая поздороваться, буквально через минуту после того, как он захлебнулся кровью. У него был СПИД.

– И он должен был умереть от СПИДа, – согласился Свистун. – И умер бы, не исключено, какую-то пару дней спустя. Но его убили. Маленькое лезвие застряло у него в горле.

Она потупилась, стиснула пальцы.

– Господи, – пробормотала она.

– Что? – Свистун подался вперед. – Что вы сказали?

Она подняла голову. В глазах у нее застыло изумление.

– Никто не сказал мне, что Кенни зарезали ножом.

– Строго говоря, это был не нож. Это было хирургическое лезвие, какими в настоящее время уже не пользуются. Лезвие с крошечной рукояткой, за которую хирург берется двумя пальцами. И оно легко может выскользнуть у него из пальцев.

Боско принес чай и кофе. Диана жадно принюхалась к ароматному пару.

Боско вопросительно посмотрел на Свистуна, а тот кивком разрешил ему присесть за столик. Боско сел рядом со Свистуном напротив Дианы. Она отпила из чашки.

– Очень хороший чай. Просто замечательный.

– Я позволил себе по собственной инициативе добавить меда.

– Какого меда?

– Цветочного.

– И получилось просто замечательно, – сказала она.

Свистун достал из кармана стопку карточек, перетянутую резинкой.

– Я прочитаю вам несколько имен, а вы скажете, упоминал ли их Кенни в разговоре с вами. Согласны?

Она кивнула.

– Джордж Грох.

– Конечно. Кенни какое-то время жил с ним, но потом они разругались.

– Джейн.

– И все? Просто Джейн? Я знакома с доброй сотней таких. И не припоминаю, чтобы Кенни когда-нибудь говорил о какой-то определенной Джейн.

– К этому мы еще вернемся, – сказал Свистун и продолжил по списку. – Килрой.

Она покачала головой.

– Бобби Л. и Бобби Д.

– Это пара молодых потаскушек, они работают на панели. Бобби Лэмей прибыла сюда, должно быть, год назад. Другая, Бобби Дарнел, еще позже. Кенни крутился с ними, когда наряжался в женское платье. Клиентов друг другу передавали. Понимаете? Кто-нибудь клеился к Кенни, но тот был парнем честным и говорил, что он только переоделся в женское платье. И если клиент не оказывался двустволкой, Кенни передавал его одной из Бобби. И наоборот. Нет смысла упускать клиента только потому, что ты не в силах обслужить его, как ему хочется.