– Что?

– Он собирался меня трахнуть и этим жестом давал понять, чтобы я был к этому готов.

– И что вы сделали?

– Ну, знаете ли! – Эссекс непринужденно рассмеялся, как будто речь шла о невинной шутке со стороны завсегдатаев бара. – Я оттуда смылся. А что мне еще оставалось? Или прикончить его, или подставиться.

После этого беседа у них пошла совсем развеселая: бывальщина двух многоопытных ветеранов.

И вот они шли по тропе к «Люциферу», оба в масках; причем полицейская бляха Эссекса вызывала веселье у многих, кому эта парочка попадалась на глаза. Свистуна охватило волнение, как будто он очутился на пороге чего-то неведомого. Или, если не ошиблась относительно его мистических способностей Арделла, чего-то родственного.

Они пробрались сквозь толпу возле импровизированных столов с напитками и закусками, подхватили по канапе и по бокалу шампанского. Изрядно потерлись о женщин (или кем бы они на самом деле ни были) в узеньких полосках материи, обнажающих гораздо больше голого тела, чем прячущих его; сами почувствовали на себе нескромные прикосновения невесть откуда взявшихся и непонятно кому принадлежащих рук…

– Сваливать надо отсюда, – выдохнул Эссекс.
– Все эти буфера и жопы нас сейчас раздавят.

Решительно орудуя плечами, они проложили себе дорогу из толпы.

– Мы ищем что-то конкретно? – спросил Свистун, когда они оказались в сравнительно безлюдном и, соответственно, безопасном месте.

– Просто даю вам возможность поразвлечься, ответил Эссекс. – Но если тут что-нибудь стрясется…

– А что здесь может стрястись?

– … то позаботьтесь о себе сами, ясно? И ни во что не вмешивайтесь.

– А что здесь может стрястись? – повторил свой вопрос Свистун.

– Может, ничего и не стрясется. Но мы кое о чем слышали. У нас есть осведомители. Сегодня здесь должно состояться некое шоу. ФБР занимается политически подозрительными, а мы – такой публикой, как здешняя. Мы должны все знать. Кто на сцене, кто режиссер, кто директор театра. Чтобы померяться с ними силами.

– И сколько же здесь у вас тайных агентов?

– Ну, не целая армия, это я вам скажу сразу. Хэллоуин мы пасем не больно-то тщательно. И уж сами никаких глупостей затевать не хотим. Нам нужно знать лишь одно: не объявились ли у Сатаны новые служители.

Свистун просто не мог поверить в то, что они рассуждают на эту тему совершенно серьезно. Ну, полусерьезно, но тем не менее.

– И не отходите от меня далеко. А если мы потеряем друг друга в толпе, то встретимся здесь же без четверти двенадцать.

– Я взрослый мальчик, – заметил Свистун.

– Это мне ясно, но ответственность все равно на мне. – Их уже вновь объял поток полуобнаженных тел. – Полночь, вот когда должно начаться шоу. Это час ведьм. Так что смотрите, не опаздывайте.

Эссекс со Свистуном, разойдясь в разные стороны, встретились затем на тропе, под растущей в большой кадке пальмой. Это место избрали для встречи в урочный час и многие другие участники и гости празднества. Прибывшего первым Свистуна уже окружили примерно с полдюжины мужчин и женщин, когда на плечо ему легла тяжелая рука Эссекса. Сержант был явно встревожен.

– Здешние безумства уже начались, – пояснил он.

– А в чем дело?

– На данный момент – шесть трупов. На крыше за ноги повешена проститутка с выпущенными кишками; мертвый младенец, в глаз которому вбит гвоздь, найден в мусорном бачке; молодому гомику из груди вырезали сердце.

Свистун невольно оцепенел. Его охватили самые зловещие предчувствия.

– А что за гомик? – спросил он. Они с Эссексом уже шли в потоке гостей, перетекающем из ресторана в замок. – Имя вы установили?

– Только кличку. Жоржик-моржик. Вы его знали?

– Знал. Я с ним разговаривал всего пару часов назад.

– Вот как? Его нашли в аллее, ближе к стене. – Эссекс посмотрел на Свистуна многозначительно, давая ему понять, что в мире отсутствуют случайные совпадения. Каждое событие так или иначе вписывается в общую паутину причин и следствий. Надо только присматриваться внимательней. – А ведь эти ублюдки еще только входят в раж. Шесть мертвецов – это еще полбеды. Хуже станет после полуночи, когда появятся призраки, вампиры и оборотни.

Они вошли в ворота и двинулись в общей толпе дальше. Люди, на миг и случайно прикасаясь друг к другу, испытывали от этого явное облегчение. В складках руки между большим и указательным пальцем на бледной коже проступал алый рисунок в форме паука.

Алые занавесы оказались раздернуты, явив взглядам воистину сатанинское зрелище. Здесь были пыточные колеса и дыбы с замученными на них детьми, распятые мужчины и женщины, люди, совокупляющиеся со зверями. Все это было музеем восковых фигур, однако сами фигуры были доведены до совершенства. Продвигаясь вперед, подобно стаду, гонимому на убой, человеческая толпа трепетала и обливалась потом. Что за церемония ждет их всех впереди? Или, может быть, собственная смерть? Со всех сторон на людей обрушивались звуки, запахи и визуальные образы. И занимало сейчас людей лишь одно: надо было разобраться в том, что здесь настоящее, а что инсценированное. Живые люди движутся им навстречу или роботы? Или, может быть, это особо изощренные зрительные эффекты?