Шрифт:
— И тебя это тревожит?
— Да, господин.
— Ты можешь говорить?
— Нет, господин.
— Говори! — вскричал Юлиан.
— Нет, голый раб, — прошипела она.
— Ты еще узнаешь вкус хлыста, принцесса, — пригрозил Юлиан.
— Пес!
— Я свяжу тебе руки за спиной и заставлю тебя мучиться и кричать, как рабыню!
— Ты не смеешь! — взвизгнула она. Юлиан шагнул к ней, взяв наручники.
— Нет, — сурово сказал Отто. Юлиан в гневе остановился.
— Будь ты моей рабыней, ты бы быстро смирилась с собственной участью!
Она отодвинулась к самой стене шатра.
— Нет, — сказал Отто. — Она свободна.
Юлиан раздраженно отвернулся.
— Давайте спать, — предложил Отто, поднял колпак фонаря и задул пламя.
— Господин! — позвала она поздно ночью.
— Что? — откликнулся Отто.
— Вы хотите женщину, господин?
— Ты свободна.
— Но завтра утром вы умрете!
— Ты свободна.
— Да, господин.
Глава 10
— Узнаем предзнаменование! — объявил Ортог с помоста.
Оделась в своем шатре и появилась во всем великолепии королевских варварских одежд, расшитых золотой нитью и богато украшенных драгоценными камнями.
Двое мужчин, которые поставили сосуд на накрытую тканью поверхность козел, удалились.
Две прислужницы сняли крышку сосуда. Отто огляделся. На поляне было столько же воинов, сколько вчера в шатре; он различал знакомые лица посыльных, воинов, торговцев, гостей, свободных мужчин и женщин.
На помосте рядом с Ортогом стояли его оруженосец, писец и несколько приближенных. Гундлихт и Хендрикс расположились справа от помоста.
Жрицы принесли длинную палку, сунули ее в сосуд и принялись помешивать жидкость. Когда палку вынули, с нее закапала свежая, яркая кровь. Толпа вскрикнула.
— Почему она остается жидкой? — удивился Отто. — Она обычно запекается и твердеет.
— К ней подмешали химикаты, — раздраженно отозвался Юлиан.
— Что такое «химикаты»?
— Такие вещества — железо, соль и так далее. Их великое множество.
Отто промолчал. Он вырос в деревне, и многие слова были ему непонятны.
— Мы так беспомощны! — вдруг раздраженно пробормотал Юлиан и тряхнул золотыми цепями на наручниках, охвативших его запястья. Несколько людей повернулись к нему, и Юлиан прикусил губу.
Геруна тоже повернулась, оглядела Юлиана и гордо вскинула головку.
— Интересно, попробует ли Ортог связаться с имперским флотом и предложить тебя в обмен на выкуп? — вслух размышлял Отто.
— Не думай обо мне, — перебил его Юлиан.
— Конечно, он выждет время, — дальше рассуждал Отто. — Все будет сделано через посредников — Ортог не захочет раскрывать свое убежище.
— Подумай лучше о себе, друг, — сказал Юлиан.
— Интересно, дошло ли твое сообщение с Варны?
— Вероятно, нет.
— Имперский флот наверняка должен быть в этом квадранте, — сказал Отто.
— Это еще неизвестно.
— У экипажа «Аларии» было достаточно времени, чтобы послать сигналы бедствия.
— Мы находимся далеко от того места, где погибла «Алария», — возразил Юлиан.
— Но ты послал сообщение с Варны, — напомнил Отто.
— Кажется, оно не дошло.
— Принесите покрывало, — приказала Гута жрицам, — простой кусок ткани, ничем не отличающийся от других.
Покрывало принесли. Оно и в самом деле выглядело как обычный кусок ткани.
— Вы хотите проверить ткань, господин? — обратилась Гута к Ортогу.
— Нет, госпожа, — ответил тот.
Гута взяла покрывало за углы и показала толпе. Величина покрывала составляла не менее двух квадратных футов.
— Я бы хотел проверить его, — сказал Отто.
— Ты не заметил бы ничего необычного, — вздохнул Юлиан.
— Здесь много рабынь, — проговорил Отто. Это было верно. Прежде, в большом шатре у помоста было приковано только три рабыни — три блондинки, взятые в плен на «Аларии», те, которые в прежней жизни, теперь уже забытой, были гражданками Империи. А сейчас на поляне находилось сорок-пятьдесят рабынь, стоящих на коленях со скованными за спиной руками в первом ряду зрителей, перед толпой.