Шрифт:
— Я сделаю все возможное для успеха вашего дела, — пообещал Иаак Юлиану.
— Спасибо, советник, — отозвался Юлиан и поклонился императору.
Юлиан и Отто наблюдали, как придворные по очереди покидают зал. Рабыни медлили, оглядываясь на Отто.
— Прочь! — прикрикнул на них Иаак, и рабыни опрометью выбежали из зала.
Сестры императора тоже задержались, но как только Отто в упор взглянул на них, обе с достоинством отвернулись и вышли.
— Интересно, как бы они выглядели в ошейниках, на шкурах, — задумчиво произнес Отто.
— Они — высшие патрицианки, — напомнил Юлиан.
— Интересно, какими бы они стали рабынями?
— И какими же, по-твоему?
— Думаю, неплохими.
— По-моему, тоже, — подтвердил Юлиан.
Императора, вцепившегося в свой шарик, мать поспешно увела из зала в сопровождении придворных дам и стражи.
— Игрушка еще не надоела ему, — заметил Отто.
— Да, она может надолго занять императора, — кивнул Юлиан.
— Он глупый?
— Слабоумный, — поправил Юлиан.
— Кто же правит?
— Иаак, — устало объяснил Юлиан.
— Кто он такой?
— Третейский судья.
— Ты доверяешь ему? — настороженно поинтересовался Отто.
— Нет.
Глава 15
Стук оказался робким, еле слышным. Туво Авзоний обернулся. Стук повторился — легкий, но быстрый, как будто стучавший боялся долго оставаться на тускло освещенной улице.
Туво Авзоний неторопливо собрал свои бумаги, сунул их в один из карманов кожаной папки и застегнул ее.
Стук раздался еще раз — испуганный, умоляющий. Туво Авзоний поднялся из-за стола в скудно меблированной комнате и подошел к двери.
В глазок он увидел испуганное лицо женщины в черном капюшоне. Он впустил ее и закрыл дверь, наложив оба тяжелых засова.
В комнате распространился аромат крепких духов. Женщина сбросила капюшон и поправила пышные волосы. Она удивленно озиралась.
— Здесь? — недоверчиво пробормотала она.
Комната была простой, с голыми стенами, почти без мебели. Однако в ней был грубый поцарапанный, когда-то покрытый темным лаком стол с деревянными стульями. На столе лежала папка Туво Авзония. Сбоку стоял туалетный столик и тяжелая, массивная кровать, привинченная к полу. Под ножками кровати, не видимое с того места, где стояли Туво Авзоний и женщина, в пластину в полу было ввинчено крупное кольцо. В комнате было два окна — одно в той же стене, что и дверь, другое напротив. Окна находились высоко над тротуаром, чтобы в комнату нельзя было заглянуть с улицы. Пол был ничем не застлан, кроме потертого грязного половичка возле стола. На стенах не висели ни гобелены, ни картины. Краска на них потрескалась и кое-где обвалилась. На потолке тоже виднелись трещины, обломки лепнины и несколько темных кругов — там, где когда-то протекла вода. На стенах тоже были следы дождей — трещины, промытые ручейками, и пятна, растекающиеся в сторону пола.
— Да, здесь, — сказал Туво Авзоний.
— Это ваша комната?
— Пока — да.
— Здесь темно.
Судя по размерам комнаты, недостатку мебели, давно требующим ремонта стенам и потолку, маленьким окнам, здесь было уныло даже при дневном свете.
— Я включу свет, — предложил он.
Туво Авзоний подошел к стене и повернул диск, чтобы усилить свет круглой лампы на потолке.
С помощью ручки он повернул лампу так, чтобы весь свет падал на женщину.
Она заморгала и застыла в пятне света, сжимая ворот плаща.
— Мне было страшно на улице, — пожаловалась она. — Я так долго искала этот дом, не решалась попросить кого-нибудь проводить меня… Мужчины несколько раз окликали меня из темноты.
Под ее плащом что-то тоненько позвякивало, и этот звук насторожил Туво Авзония.
— Вероятно, унюхали твои духи, — предположил он.
— Интересно, за кого они меня принимали?
— Наверное, нетрудно догадаться, — усмехнулся Туво Авзоний.
— Вам нравится? — спросила стюардесса.
— Это идет тебе.
— Я оделась так для вас, — подчеркнула она. — Надеюсь, вы останетесь довольны.
— Думаю, это будет замечательно.
— Где же ваши вещи? — удивилась она, оглядевшись.
— Не люблю возиться с вещами в дороге.
Он заметил, как красиво лежат ее волосы — вероятно, их долго мыли, сушили, расчесывали и укладывали.
— Разве мы не будем ужинать? — спросила она.