— Ты уважаешь ее?

— Конечно, она же свободная женщина, — ответил Отто.

— А потом?

— Потом это уже будет неважно. Она станет простой рабыней.

Они шли своей дорогой.

— Что ты хочешь делать дальше? — спросил Отто.

— Вернуться на виллу моей семьи, — сказал Юлиан, — и там дождаться известий о твоем назначении.

— Это дело будет рассматриваться?

— Полагаю, да.

— И когда оно будет решено?

— Не знаю, когда нам сочтут нужным сообщить, — пожал плечами Юлиан.

— У тебя есть враги во дворце?

— Кажется, да.

— Иаак?

— Может быть.

— Семья императора?

— Думаю, это еще более вероятно, — вздохнул Юлиан.

— Они боятся тебя?

— Наверное.

— И этот страх оправдан?

Юлиан обернулся и кратко приказал идущей за ними женщине:

— Оставьте нас на время.

Она замедлила шаг так, что вскоре отстала От мужчин на несколько футов.

— Да, — раздраженно признался Юлиан.

Отто повернулся и знаком показал женщине, что она может догнать их. Когда она подошла, Отто поставил ее впереди, а мужчины встали следом, оберегая ее, как свободную женщину.

— Мне нельзя быть здесь, впереди вас, — прошептала она.

— Ты свободная женщина и заслуживаешь уважения, — возразил Отто. — Иди впереди.

— Потом вы будете даже вспоминать, — добавил Юлиан, — что когда-то шли под охраной свободных мужчин.

— Я не знаю, куда идти, где сворачивать, — сказала женщина.

— Я покажу вам, — ответил Юлиан.

Они продолжали путь, двигаясь по лучшим улицам города. Только отойдя подальше от дворца, они могли незаметно свернуть в сторону трущоб.

— Поверните здесь, — попросил Юлиан.

— Приведите сначала рабыню Флору, — приказал знаток.

Девушка, которую звали Флора, поспешила встать на колени перед знатоком, склонившись головой к полу, чтобы выразить покорность.

За ней стояли двое одетых в кожу мужчин — сзади и по обеим сторонам. Это были стражник или надсмотрщик коридора, где жила рабыня, и учитель, к которому рабыня была приставлена.

Знаток оторвался от бумаг, разложенных перед ним, взглянул на девушку и снова уткнулся в бумаги.

— Она была наказана всего три раза? — спросил знаток.

— Да, — ответил учитель, — но только для острастки — первый раз, когда мне показалось, что она повинуется недостаточно быстро, и во второй — потому что мне так захотелось.

Девушка вздрогнула.

Она видела уголком глаза плеть учителя.

— Значит, всего два раза, — заключил знаток. — Два удара были только в назидание — такие наказания надо назначать в любое время, по любой причине.

— Да, она была наказана дважды, — кивнул учитель.

— Тебя наказывали очень редко, Флора, — произнес знаток.

— Я старалась угодить, господин.

— Поднимись, Флора, — приказал знаток. — Выгни спину и положи руки на затылок. Гибкая девушка, — похвалил он.

— Очень милая зверюшка, — заметил человек, стоящий позади знатока, торговец.

— Ты славно поработал, Эмон, — сказал знаток, и надзиратель кивнул, принимая похвалу.

Конечно, за диетой и упражнениями рабынь устанавливали строгий надзор.

— В документах сказано, Ригг, — продолжал знаток, — что ее пришлось обучать ограниченное время, чтобы воспитать хорошую рабыню для удовольствия ее хозяина.

— Да, — согласился учитель.

— Положи руки на бедра, Флора, — приказал знаток. — Она была усердна в уроках?

— Чрезвычайно, — подтвердил учитель Ригг.

— Крошка Флора, по-видимому, поняла, что ей полезно быть обученной, — улыбнулся знаток.

Ригг усмехнулся.

— Умения значительно улучшают жизнь рабыни, — заметил знаток, — повышая ее цену так, что ее может купить более богатый, лучший хозяин, и давать ей работу полегче.

— Разумеется, — кивнул торговец Амбон.

— Но, думаю, есть и другая причина, по которой она столь ревностно относилась к урокам, — добавил Ригг.