– Поэтому ты пропал без вести? – спросила она.

– И поэтому тоже… Может, зайдем ко мне? – спросил он. – Я же говорил, здесь близко.

Она молча кивнула и пошла с ним рядом, прижимаясь и пытаясь его согреть, не то самой согреться, поскольку ее по-прежнему била дрожь.

– Только с условием… – сказала она, подняв на него глаза. – Я изменю твой облик. Чтобы никто не узнал.

– Хочешь спасти наемного киллера от правосудия? – спросил он.

– Не хочу даже возражать, – сказала она. – Я просто верю тебе. По-другому ты не мог. В это и верю.

– А что ж ты не верила мне, когда я загремел на губу? Когда твой писарь загнал меня в угол?

– Дурой была, – сказала она. – Впрочем, почему была?

Они молча поужинали, не зажигая света. Мерцала только свеча на столе.

– Я должна тебе сказать… – Она собиралась с духом. – Словом, когда ты сегодня утром позвонил, я была действительно не одна.

– Плевать, – сказал Павел, снимая рубашку.

– Так, ничего серьезного… – бормотала она, помогая ему.

– Плевать! – повторил он, уже более нетерпеливо.

Утром, едва рассвело, он подскочил, будто в нем распрямилась какая-то мощная, ждавшая своего часа пружина. Он вдруг забегал по комнате, что-то осматривая, открывая и переворачивая.

– Что случилось? – спросила она, сев в постели.

– Кто-то здесь был, – сказал он. Его кадык на жилистой шее передернулся, словно затвор.

– Что-то пропало? – спросила она.

– Да… – ответил он и толкнул ногой под кровать какой-то чемодан. Потом недобро взглянул на нее.

Тогда, той же ночью, когда Павла отправили на гауптвахту, она сама пришла к писарю Горюнову. Шла по ночному военному городку, опустив глаза, стараясь не замечать часовых и дежурного по части майора Холина. Только слышала, как кто-то присвистнул, а кто-то что-то выкрикнул ей в спину.

Сережа будто ждал. Сразу открыл дверь, едва она постучала.

– Только не зажигай свет, – сказала Алла. – У тебя выпить есть?

– Зачем пришла? – спросил Сережа, наливая вино в стаканы. – Хочешь вернуть должок?

– Хочу вернуть мужа. – Она зябко куталась в платок. – Только побыстрее…

– Не боишься, что, наоборот, его потеряешь? Я поспорил, что придешь сегодня ко мне. При свидетелях. И они убедились, что я выиграл.

– Плевать я на них хотела! Мне жизнь Павла дороже.

– Но это – за отдельную плату, – заметил он. – А за капитанскую звездочку когда?

– Слипнется, – сказала Алла. – Ну что, раздеваться, что ли?

– Даже не верится! – помотал он головой. – Сначала продинамила, а теперь сама прибежала… Хоть выпьем сначала.

– Чокаться не будем, – сказала она, отводя свой стакан. – Да, пришла! Так раздеваться или нет?

– Это от нас не уйдет, – вздохнул он, ставя на электрическую плитку чайник.

Она с недоумением посмотрела на него.

– Ах, ну да, куда нам торопиться! Свидетели мой приход уже зафиксировали. А нам еще надо всласть поиздеваться… – Ее голос предательски дрогнул. Она всхлипнула. – Только и на тебя найдется управа, увидишь!

– Ты про этих, за воротами? – поднял он брови.

– Хотя бы, – кивнула она. – Что уж так их боишься? Целый год тебя караулят.

– Этого у них не отнять, – согласился Сережа. – Вот ты мне и поможешь.

– Я? – прижала она руки к груди. – Тебе? Да никогда!

– Ты, ты, – кивнул он. – Кроме тебя, некому.

Сережа согнулся, полез под стол, светя себе фонариком. Она невольно подумала: в самый раз бы сейчас сверху бутылкой по темечку. А он между тем приподнял половицу и вытащил оттуда завернутую в целлофан упаковку. Потом извлек на свет тюбик с шампунем.

– Эти вот, что ждут меня за воротами, дали мне его в аэропорту, чтобы пронес для них через контроль. Я был дембелем, оставаться здесь не собирался. Хотел восстановиться в консерватории, между прочим… – Он посмотрел на нее, как бы проверяя: верит или нет. – Нас, дембелей, таможенники не очень шмонали. А эти, – он кивнул на дверь, – обещали хорошо заплатить. И встали за мной в очередь к стойке, когда я согласился… А что было делать? Они мне показали, стало быть, я уже опасный свидетель. Я уже контроль прошел, а тут вдруг ОМОН набежал, и их повязали. Регистрацию прекратили, всех начали трясти. Что-то искали. Короче, я спрятался в туалет. И там посмотрел, что в этом тюбике.

– Наркотики? – спросила она.

– Если бы, – вздохнул он. – Я тоже так сначала подумал. И хотел даже в унитаз спустить…

– Чего ты от меня хочешь, не понимаю, – перебила она его. – Я тебе зачем?

– А ты не спеши, раз пришла, – спокойно сказал он, отворачивая с тюбика колпачок. Потом начал выдавливать. И она увидела вместе с шампунем тонкую нить бриллиантового ожерелья старинной работы.

И даже ахнула, прикрыв рот рукой.

– Вот я тоже… Как увидел, бегом назад в часть. Хотел пересидеть, дождаться случая. Ведь это свобода, понимаешь? Ни от кого не зависеть.