– С нее-то и начнем, – сказал Кирилл, защелкнув замки «дипломата». – Кого, кстати, ты собирался вписать? Не Сережу Горюнова случайно?

– Но он не негодяй, – вздохнул Макс. – Хотя в последнее время он все меньше мне нравится. Раньше фонтанировал мыслями, идеями. Теперь глаза забегали, смотрит в сторону, тоскливо… Я бы его внес вместо Клейменовой. Прошу тебя.

– Думаю, он в списке нашего биатлониста, – ответил Кирилл. – Вот пусть он его и убирает. Мстит за жену.

– Сволочи мы с тобой. Тебе не кажется? – спросил Макс.

Кирилл внимательно посмотрел на него.

– Тебе действительно пора отдыхать, – сказал он. – Так где мне у вас лечь, чтобы ночью ты меня не задушил?

– В моем кабинете, – сказал Макс. – Ирина уже постелила. Так сволочи мы или нет?

– Еще какие, – пожал плечами Кирилл. – Но запомни: мы здесь, чтобы на наше место не пришла еще большая сволота. Это – миссия!

– Это утешает, – согласился Макс. – Приятно, черт возьми, что кто-то еще хуже тебя. Но мы хоть дело делаем, верно?

– Ну вот и хорошо, – сказал Кирилл. – Прямо растрогал, честное слово. А насчет Клейменовой я подумаю. Если еще не поздно.

Из Таджикистана Павел перевелся в Чечню. Добровольно. Было это летом девяносто пятого года в самый разгар горной войны.

Он ехал в свою новую часть через район, который считался умиротворенным, в попутном автобусе вместе со здешними говорливыми старухами, женщинами с огромными сумками, узлами и детьми, обменивающимися пустыми рожками от автоматов и стреляными гильзами. Он был единственным русским в этом автобусе. На него поглядывали злобно, с опаской, изъясняясь по-своему, хотя о своих делах говорили на языке «оккупантов». Сквозь приоткрытые окна в салон протекал тяжелый зной и набивалась дорожная пыль. За окнами понуро стояли проржавевшие остовы сожженной бронетехники. Мальчишки стреляли в них из воображаемых гранатометов. Пару раз остановились на блокпостах. Загорелые парни в камуфляже и в кроссовках заглядывали внутрь. Почему-то особенно тщательно проверяли его документы.

– Всякое бывает! – сказал ему один лейтенант с выгоревшими на солнце волосами. – А то были здесь добровольцы с Украины. Братья славяне, мать их так… Эстонцев мы по акценту узнаем. А эти чешут по-нашему. Проезжайте, дальше будет спокойно. Там уже войска. Хоть каким-то делом заняты, не то что мы здесь.

А минут через десять их обогнал старенький «жигуленок», набитый горцами в милицейской форме и с автоматами.

Они помахали водителю рукой. Тот остановился, оглянулся на Тягунова. Сам темный, а глаза светлые. Полукровка. Им здесь хуже всех.

– Беги, майор… – шепнул Павлу старый водитель. – По твою душу приехали.

Горцы махали руками, что-то горланили по-своему, угрожающе водили стволами АКМ. Двое влезли в салон. Поводили стволами по пассажирам. И замерли, увидев безоружного, но в форме Павла.

– Паравэрка дакументов! – сказал тот, что помоложе. – Выходи, да? – Он показал Павлу стволом на выход.

– А вы, предатэлы, что везете, а? – опрокидывал между тем сумки и корзины второй, постарше, с бородой. И тут же, в проходе, подбирал все, что приглянулось, совал за щеку, жуя и заглатывая. Старухи дружно подняли многоголосый вой. Тягунов медленно пробирался к выходу, поглядывая на испуганных пассажиров. Надеяться здесь не на кого. Молодой поводит стволом перед носом, самодовольно улыбается.

В салон заглянул еще один, что-то спросил по-своему.

– Офицера поймали! – ответил молодой по-русски. – Премию давай!

И подмигнул напарнику, не перестававшему жевать. Тот пропустил майора, посторонившись у самого выхода, и, наверное, ничего не понял, когда одним молниеносным движением Павел свалил его сверху на старшего, вырвал автомат…

Когда все пришли в себя, то увидели: Павел стоял, прижавшись спиной к борту автобуса возле дверей, наставив автомат на опешивших бандитов.

– Двери закрой! – крикнул Павел водителю, коротко мотнув стволом в его сторону.

Двери с шипением закрылись, бандиты стояли, подрагивая мускулистыми, обнаженными до плеч руками, сжимая в них оружие. Вожак, что-то кричавший им по-своему, не мог шевельнуться, как ни старался. По-видимому, он желал бы отклониться как можно больше в сторону, чтобы русского можно было пришить одной очередью к автобусу.

– Отдайте им вещи! – крикнул Павел. – И сложите оружие. Рядом… ближе, рядом, говорю!

– Крутой, да? – спросил его один из бандитов почти без акцента. – «Альфа», да? Специально приехал? Спецзадание, да?

Они явно принимали его за кого-то другого. Пусть так. Значит, живым не отпустят. Тем лучше. Это стимулирует. Значит, максимум сосредоточенности и внимания. Кто просчитает ходы противника дальше, тот и выиграет…

– Возьмите оружие! – сказал Павел старухам, продолжая удерживать вожака. – Возьмите, говорю! Не бойтесь, они у меня на мушке!

Старухи стояли не двигаясь… Тогда из кабины вышел водитель. Что-то сокрушенно бормоча, он собрал автоматы и отнес их к себе. Бандиты с ненавистью смотрели на него и на Павла, готовые к прыжку.