– Не понимаю, к чему ты клонишь? – прервал его Кирилл, нахмурившись. – Она твоя жена. Она не вмешивается в наши дела. Любит тебя. Уважает твоих гостей и друзей. Что еще?

– Ты уверен, что у нее с покойным ничего не было? – сощурился Аркаша. – Серж был не промах. Говорю как друг. Он спал с женой биатлониста. Дошло до того, что она бежала с ним от мужа, и тот с горя подался сначала в Таджикистан, потом в Чечню. И мы получили – отмороженного. Перестрелявшего наших общих друзей…

– Мы это уже слышали, – поморщился Кирилл, показав Аркаше глазами на Макса, изменившегося в лице.

– Хочешь найти другой довод, чтобы я смирился со смертью Сержа? – вспылил Макс. – Никогда этого не будет, ты знаешь… И то, что убили Женю Клейменову, мне тоже не нравится. И это тоже вы должны знать!

– Тебе нельзя волноваться, – сказал Кирилл, сжав зубы. – К тому же разбудишь своего ребенка. Итак, продолжим, раз уж Макс все никак не может вернуть нас к повестке дня.

– Я буду вести! – с вызовом сказал Макс. – Пока что я председательствующий нашего совета, все больше похожего на ЦК, как наш малый совет на Политбюро.

– Слава Богу! – насмешливо сказал Кирилл. – Значит, можем продолжать? Аспект нашей личной безопасности мы только что обсудили. Следующий вопрос. Только поспокойнее.

– Мы уже говорили, что не худо бы подобрать еще парочку кандидатов, – сказал Макс. – Нужна свежая кровь, нам угрожает кастовость, закрытость и все такое… Есть кандидатуры, годные для обсуждения?

– Этот вопрос готовил Аркадий, – хмуро сказал Кирилл. – Я даже знаю, о ком идет речь. Но мне не понравился этот эпизод с убийством киллера, собиравшегося устранить нашего биатлониста. Плохая работа, если хочешь знать мое мнение, – обратился он к Аркаше. – Не следует все сваливать на генерала Сидорина.

Тот скривился. Закурил новую сигарету. Косо взглянул на Макса, ворочающего кочергой поленья в камине.

– Не будем забывать, с кем имеем дело в Генпрокуратуре, – сказал он, сделав пару затяжек. – Этот Турецкий, а также Меркулов – ушлые ребята. Им палец в рот не клади. Сидорина я уже отчитал, он признал свои ошибки, обещал исправиться. Уж очень хочет быть начальником Главного управления.

– Кстати, об этом я уже думал, – сказал Кирилл. – Полагаю, нечего ему там делать. Зарвется. Решит, что вполне заслужил этот пост. Забудет, кому чем обязан, и вспомнит про субординацию.

– Согласен, – кивнул Аркаша. – Поэтому я и не говорю ни да, ни нет. Держу его пока на крючке. Но кого-то нам в ФСБ надо иметь. Эдик Терлецкий, о ком шла речь, всем бы подошел…

– Это еще кто? – нахмурился Макс. – Еще один подающий надежды? С меня хватит Сержа. Серж, по крайней мере, никогда не прокалывался. А этот твой Эдик из ФСБ, насколько я понимаю, именно с прокола и начал?

– Успокойся, – сказал Аркадий. – Провинциал, да не простой – сын бывшего секретаря обкома по идеологии. Поэтому ты о нем не слышал… Растерялся, с кем не бывает. Сидорин жаловался: мол, бросил его одного, не с кем посоветоваться… Но у малого есть хватка. Есть сноровка. У других и этого нет.

– Мы должны избегать лишних людей, – вздохнул Макс.

– Для тебя все случайные, с кем ты не учился в одной школе, – упрекнул его Кирилл. – Или не был твоим соседом по даче в Жуковке. Только такие – безгрешные и неошибающиеся! В результате у нас нет своих людей в структурах, на которые мы хотели бы эффективно влиять. Мы с Аркашей не можем разорваться. А после гибели Сержа Минобороны осталось без нашего присмотра. Новые министры норовят собрать вокруг себя своих помощников и референтов.

– Тогда зачем было устранять Сержа? – спросил Макс. – Увидели в нем соперника? Что вам делить, не понимаю.

– Будущую власть, – спокойно ответил Кирилл. – Сам же говорил: влияние наше падает. Людей не хватает. Уйти просто так в тень мы уже не можем. Толкать наверх таких, как Сидорин, – значит погубить страну. В конечном счете нам не останется ничего другого, как взять всю полноту ответственности на себя, как любят выражаться наши патроны. И ты, Макс, не можешь этого не понимать. Золотые деньки, когда мы вертели ими как хотели, уходят. Пока у власти завлабы, но по справедливости мы должны сменить их. Никто лучше нас не ориентируется в происходящем. Никто лучше нас не знает, чего стоят на самом деле теперешние политики, вертящиеся на глазах у публики. Нам придется выйти из тени, Макс! Рано или поздно.

– Чем не тронная речь? – усмехнулся Макс, бросив короткий взгляд на Аркашу. – Заслушаешься. Вот тогда ты скажешь, что я в качестве прикрытия и местоблюстителя наших сходок уже не нужен! Я прав?

– Зависит от тебя, Макс, – пожал плечами Кирилл. – От твоего понимания ситуации. От того, сможешь ли ты наконец избавиться от либеральной романтики.

– Перестаньте грызться, – поморщился Аркаша. – Перейдем к повестке наконец!

– Нет уж, сначала скажу, – вскипел Макс. – Я, конечно, гнилой интеллигент, не могу решить собственные проблемы здоровья и личной жизни и потому берусь за проблемы мировые, но не рано ли меня списываешь?