– Пулю нашли? – спросил Володя.

Опять переглядки. Ну и публика. Боятся лишнее слово сказать.

– Понимаете… там уже работают его люди. Они грозятся сами найти убийцу. Они нам не доверяют.

– Я их понимаю, – устало произнес Володя.

– Возможно, у них вы найдете пулю. Возможно, с ними вы найдете общий язык. Все-таки он у них был не последний человек. Координатор.

– Остается уповать на это. – Володя поглядел на Дмитро и Миколу. Дело у них пока не ладилось. – Только где я найду этих националистов? Вы сможете меня с ними свести? Хотя бы завтра?

Полковники снова переглянулись.

– Что значит – координатор? – спросил я Фрязина. – Ты выяснил?

– Рабочий секретарь по общим вопросам, – хрипло ответил он.

– Лежи, лежи, не поднимайся, – сказал я, поскольку разговор происходил у него дома, где он лежал с температурой после визита в братскую республику. Его мама отпаивала сына, а заодно и меня чаем с малиной. Я пил этот чай за компанию, хотя сам бы предпочел рюмку коньяка.

– Пулю они нашли, – сказал Володя, с усилием приподнимаясь на локте. – Но требуют пятьсот долларов, как залог, чтобы на время передать эту пулю нам для производства экспертизы.

– Ты объяснил, что им это нужнее, чем нам? – спросил я.

– Да все я им сказал. Слушать не хотят. Я им говорю: у нас две такие пули уже есть. Может, ваша пуля даст нам разгадку. Их нужно сличить, тогда мы узнаем, из какого оружия произведен выстрел.

– Лежи, – вздохнул я.

Где я возьму эти пятьсот баксов? Есть, конечно, конфискованные. Их, как правило, сдают государству. Хотя на время позаимствовать деньги мы все же смогли бы, кабы была гарантия, что украинская сторона возвратит их нам.

Я еще раз посмотрел на привезенный фоторобот. Трудно ожидать, чтобы получилось один к одному. Но похоже, я где-то это личико видел.

– Где-то я его видел, – сказал я Володе. – Тебе он никого не напоминает?

– Нет, – ответил он с сожалением в голосе. – Может, артист какой-нибудь?

– Во всяком случае, голливудский. Мужественное, привлекательное лицо, – сказал я. – Сами-то Дмитро и Микола что говорили?

– Когда возник этот вариант изображения, в один голос закричали: он, он!

– Я пойду, пожалуй, – сказал я, поднимаясь. – А ты не вставай, не надо. Ты мне будешь нужен, но только здоровый. Постарайся побыстрей поправиться.

В дверях я оглянулся. Володя и его мама смотрели мне вслед. Наверное, Володя сказал маме: к нам придет известный «важняк» Турецкий. Не ударь лицом в грязь. Она и постаралась. Милая, интеллигентная мама. Московская семья. А я пришел к больному сотруднику как по поручению месткома. Всего-то – пакет с апельсинами. Хотя ему скорее нужны лимоны. Наверное, нет денег даже на аспирин.

– У нас задерживают зарплату, – сказал я, помявшись. – Но вот пришла премия за прошедший месяц. Чуть не забыл… Вот твоя доля. Придешь, распишешься в ведомости.

Сунул его маме сколько-то ассигнаций, даже не пересчитав, и выбежал из дома, сгорая от стыда.

Все– таки он молодец. Хоть знаем, где есть еще одна пуля. Эти вахлаки с длинными усами под залог эту пулю все-таки уступят. Считают нас, москалей, миллиардерами. Брал бы Володя взятки, мог бы сразу выкупить эту чертову пулю. А раз такой честный -сиди и жди. Неизвестно чего…

В управлении Лара с порога, едва вошел, сообщила, что опять звонил мне этот ночной портье Бычков из «Мира», которого допросил Коля Могилинец. Голос был нетерпеливый.

– Позвонит еще, – сказал я, усаживаясь в кресло.

– Он оставил телефон, – повела она дивными плечами, зная, как это меня разжигает. Даже больше, чем когда наклоняет к моему носу свой вырез на груди, забыл, как он называется… Декольте – вот!

Я неохотно набрал номер. Что интересного он мог мне сообщить?

Портье Бычков ответил сразу. Ну да, телефон у него всегда под рукой…

– Выздоровел тот самый швейцар, помните, вы спрашивали про его здоровье.

– Кто… ах, да! Ну и что?

Лучше бы им поменяться. Швейцар болел бы дальше, а Володя был здоровым. Грязнов со своими архаровцами укатил наконец в Барнаул, куда я никак не мог его спровадить, и, если бы не Костя Меркулов, до сих пор ходил бы возле меня кругами и задавал свои гнусные вопросы. Могилинца я отправил допрашивать свидетелей, выяснять все об убийцах. Осталась только Лара из всех, кто согласен меня терпеть.