– Так, может, ее муж и хотел застрелить этого писаря… И когда начался отстрел, Горюнов прибежал к нам?

– Отпадает, – махнул я рукой. – Она сказала, что ее муж до этого не опустится. Честь не позволит. Военная косточка, вековые традиции и все такое.

– Это для нее отпадает, – качнул головой Костя. – А для твоего Горюнова – ничуть. Для него – актуально.

Мы посмотрели друг на друга.

– Постой, не хочешь ли ты сказать, будто в случае с Сережей Горюновым мы тоже тянем пустышку? Он косит на ее мужа, а тот ни при чем?

– Я только предполагаю, – сказал Костя, и тут же дверь распахнулась и в кабинет ворвался возбужденный Грязнов.

– Вот твоя бутылка! – кивнул я вместо приветствия на целлофановый пакет, лежащий на подоконнике. – На нем пальчики этого, – теперь я кивнул на фоторобот, лежащий передо мной. – Только не спутай. Там мои пальчики тоже найдешь.

– Так ты его нашел? – радостно ощерился Слава. Вот кто по-настоящему бывает рад за меня. Хотя до этого вытирает ноги о мои версии, которые не всегда этого заслуживают.

– Это надо бы отметить! – Слава возбужденно потирал руки.

Отметить бы надо. Хотя бы ради того, чтобы расширить его сосуды. Я посмотрел на Костю. Тот чуть заметно пожал плечами. Мол, делайте что хотите. Я подмигнул Славе, тот, ни слова не говоря, достал с помощью своей универсальной отмычки из моего сейфа припрятанные там с прошлого раза полбутылки коньяка.

Заместитель генерального прокурора Меркулов следил за взломом с подчеркнутым спокойствием. Он прекрасно знал: все это не безобразия для, а ради дела. Слава, он такой. В хорошем возбуждении выдает озарения и догадки как на потоке.

– Так это и есть сын генерала? – воскликнул он, оборвав мой печальный рассказ о том, как в мои руки попали кашне, черт бы его побрал, и пресловутая емкость из-под кока-колы.

– Кто – сын генерала? – устало спросил Костя, хотя выпил с нами за компанию всего ничего. Так, с наперсток. – Ты про Горюнова?

– Да нет же! – с жаром возразил Слава. – Ну как вы не поймете – этот, который сбежал! Потому он и показался тебе знакомым, что ты видел его фотографию в личном деле! Забыл? – Он панибратски хлопнул меня по плечу.

Я моргал глазами, глядя на него. Только что мы с Костей, а еще раньше Алла Светлова, с негодованием отмели такую возможность. А теперь Слава снова наворачивает какую-то сомнительную версию… Мало их было? Мало их лопнуло, беззвучно, как мыльные пузыри?

– Да ты посмотри на его фотографию, – не унимался Слава. – Покажи фоторобот отцу или бывшей жене! Ты показывал?

– Пока нет, – сказал я. – По-моему, с него довольно? – спросил я Меркулова.

– Вот тебе объяснение, почему он пришел на эту оперу! – размахивал руками Слава. – Все-таки жена поет. Может бывший муж хотя бы издали посмотреть на бывшую жену, которую продолжает любить? Имеет он такое право? И потому отменил на этот день все стрельбы. А вот завтра, посмотрите, примется за старое!

Мы примолкли. Все трое. По-моему, Слава сам испугался того, что только что наговорил. Скорее даже, накликал.

Костя встал.

– Бутылка подождет, – сказал он непререкаемым тоном. – Поедем прямо сейчас к дому, в котором, по рассказу таксиста, он скрылся. Поедем посмотрим… Вдруг на самом деле…

Я вспомнил его личное дело, постарался припомнить виденную там фотографию. Сейчас, конечно, мне покажется, что она схожа с фотороботом. Раз уж внушил себе. Впрочем, это от нас не уйдет. Завтра же сверимся. А пока, Костя прав, надо бы посмотреть тот домик…

В машине, в которой примчался Грязнов, мы сидели и помалкивали, переваривая события сегодняшнего дня. Как в солдатском анекдоте, если опустить нецензурщину – сначала ничего, ничего, а потом ка-ак рванет!

К дому, про который говорил Костя, мы приехали через час. Я с тоской посмотрел на эту громаду с тысячью светящихся окон. Слава ухмыльнулся.

– Да не надо ходить по квартирам! – махнул он рукой. – Пройдемся посмотрим, нет ли проходного двора. И как насчет пожарной лестницы с крыши? Или думаете, что он дурнее вас? Этот дом – отвлекающий маневр. Он же в Чечне служил? Ну вот!

Мы с Костей промолчали. К нам подошел Володя Фрязин и с ним пара ребят с рациями. Промерзли до костей. Володя так просто стучал зубами. Опять вспомнил его маму. Только-только вытащила сына из простуды, а эти толстокожие начальники снова загнали бедолагу в холод и сырость.

– Хоть бы оделся потеплей, – сказал я ему, чтобы что-то сказать. – Хоть бы из машины наблюдали, что ли.

– Оттуда не все заметишь, – возразил Володя.

– Смена будет? – спросил один из ребят Грязнова.

– Откуда? – вздохнул Грязнов. – «Трал» еще не отменили. Вот скажите товарищу начальнику, – он кивнул на Костю. – Чтоб отменил и прекратил вас морозить.