— Доложить обстановку,

И тут же откликнулось многоголосье:

— Четвертый — нормально.

— Третий — не нашел.

— Два — спокойствие.

— Вперед, — скомандовал Валера.

Я представил себе, как наша маленькая боевая линия двинулась по огородам между домами и деревьями.

— А они могут нас слышать? — поинтересовался я.

— Еще как! Уверен, они даже сейчас очень внимательно нас слушают.

— А сменить частоту?

— Ну, ты типа самый умный, да? Мы, по-твоему, этого не делаем?

— Пардон. Это я от волнения. Тишина какая-то подозрительная. Вот и нервничаю.

— Ладно, не ссы. Прорвемся, — по-душевному откликнулся капитан.

Впереди мелькали между кустов фигурки солдат.

Постепенно подразделение втянулось в село. Солдаты шли цепью, захватывая улицу и прилегающие дворы. БТР медленно полз позади, водя пулеметом по сторонам. Гнетущая, настороженная тишина изредка ломалась одиночными очередями. Но продолжений не следовало.

Чуть позже нас нагнали два военных «Урала» с открытыми бортами. Оттуда попрыгала пехота и присоединилась к подразделению капитана Валеры. Грузовики, в свою очередь, встали позади БТРа.

Наконец наткнулись на первых убитых. Оружия и амуниции при них не оказалось. Скорее всего, забрали боевики.

Солдаты внимательно осматривали тела: не заминированы ли? И потом относили к машинам. Я не стану описывать убитых. Все смотрят кино про войну, читатель сам себе может представить. Смерть в бою выглядит всегда одинаково.

Так мы продвигались около получаса. Убитых сносили к машинам из дворов и садов, находили внутри заброшенных домов и тоже несли к «Уралам». Молча и сосредоточенно. Команды друг другу подавались тяжелыми взглядами и короткими жестами. Слышно было только тарахтение моторов.

Все по пословице: не буди лихо, пока оно тихо. Это «лихо» в любую секунду могло взорваться пулеметной очередью и веерами автоматной стрельбы.

Я нагнал Валеру, когда он перескочил на улицу через забор какого-то двора:

— Что слышно? Где раненые?

— Наверняка уже забрали наши. Когда отходили отсюда.

На одном из перекрестков вдруг вспыхнула и зашлась тяжелым кашлем пулеметная очередь.

— Нашли-таки! — Валера удовлетворенно сплюнул.

Солдаты кинулись с дороги и прилипли к заборам. Сзади нас нагнал БТР. Сбавил скорость и, осторожно газуя, начал красться к перекрестку.

Валера показал пальцами на двоих солдат и потом перевел их в сторону угла. Бойцы побежали, тяжело выбрасывая вперед ноги в кирзовых сапогах. На каждом из них помимо бронежилета, разгрузки и рюкзака было навьючено еще по два одноразовых гранатомета «Муха».

На груди капитана хрипнула рация:

— Обстрел из стрелкового оружия. Пулеметы, автоматы. Красный кирпичный дом. Двухэтажный. Справа от перекрестка.

— Понял.

Валера бросился на угол. Я, пригибаясь, побежал за ним. Мы выглянули из-за угла.

Дом красного кирпича огрызался огнем из каждого окна. Солдаты отвечали ему из-за заборов и домов.

— Ни фига себе! — вырвалось у меня.

— Вернулись, что ли? — сказал сам себе Валера и добавил в рацию: — Блокировать! Будем давить!

Автоматная пальба разошлась пуще прежнего. Сзади подкрался БТР. Откинулся люк, появилась чумазая морда солдата:

— Тащ капитан, чего делать?

— Можешь слегка высунуться и долбануть ему? Второй этаж, работает пулемет.

— Попробую. — Люк закрылся.

— Не хрен пробовать, делать надо, — крикнул вдогонку Валера.

БТР газанул, чуть подался вперед. Пристроился поудобнее и выдал из-за поворота длинную очередь по второму этажу.

На секунду стрельба из дома смолкла. Словно там были потрясены неожиданным появлением у нас чего-то более крупнокалиберного. Потом — стрельба с новой силой.

БТР снова ударил по окнам длинными очередями.

— Пулемет, пулемет, подавлен, подавлен, — захрипела рация.

Тут же, чуть-чуть не долетая до перекрестка, долбанул гранатометный выстрел.

Вот те и подавлен! Теперь настала наша очередь удивляться. Шандарахнуло так, что заложило уши. Мы попадали на землю. БТР дал задний ход и укрылся за углом дома.

— Граники, значит, припасли! — вскипел Валера.

— А где у нас танки?! Минометы?! Артиллерия!? — закричал я сквозь грохот стрельбы.

— Ты что, забыл?! У нас же перемирие! — Капитан сделал круглые глаза и засмеялся.

Обычно я веселый парень. Но в данной обстановке все мои «смешки» забились куда-то в угол и не высовывались.