Утопая ножками в этой глиняной «луже», стоял длинный деревянный помост. На нем спали люди, укутанные во вполне домашние одеяла. Головы их покоились на таких же обычных постельных подушках.

Женщина с черными и кудрявыми волосами, со смоляными глазами шла рядом со мной и что-то рассказывала. Но я не слушал ее и с интересом разглядывал пещеру. Когда мы подошли поближе к помосту, я увидел спящую… нет, не красавицу, а обычную девушку. Голова ее была покрыта резиновой купальной шапочкой.

Что-то вдруг зашевелилось под одеялом рядом с ней.

Я отпрянул от неожиданности.

Женщина-провожатая откинула край одеяла. Там спал грудной младенец. Он ворочался во сне. На голове такая же резиновая шапочка. В мое сознание ворвался голос женщины-провожатой:

— Они спят до поры. Как и все эти люди на помосте.

Я оглянулся на женщину. Она держала в руках купальную шапочку, измазанную изнутри «глиняным раствором» из ямы:

— Если наденешь шапочку, то уснешь. И будешь спать долго. Пока с тебя шапочку не снимут и не смоют раствор.

Я снова посмотрел на девушку. Шапочку с нее уже сняли. Русые ее волосы, уже омытые и чистые, веером покрывали подушку. Ресницы чуть подрагивали. Губы приоткрылись.

— Она просыпается, — пояснила провожатая. — Хочешь, я надену тебе такую же шапочку?

— Нет!

— Вам все равно нельзя встречаться. Это приведет к большому несчастью.

Я отпрянул и посмотрел женщине в глаза. Они были черны, как мрачная ночь.

Профессор вышел из ванной:

— Не умеешь ты пить, Леша! Закалки нет… Хоть помнишь, что вчера тебе генерал впаривал?

— А что он мне… впаривал?

— О потерянных агентах.

— Да, что-то такое.

— Про Китай.

— И китайцев, — добавил я.

— Вполне понятно, что про китайцев, раз речь шла о Китае. Иди умойся, я пока кофе приготовлю.

Мой костюм, ничуть не помятый, словно пошит из волшебной ткани, висел на вешалке. Я посмотрел на него с содроганием и ушел в ванную комнату. Больше мне надеть нечего. Значит, неприятности и сегодня меня не оставят? Интересно, Григорий Алексеевич когда-нибудь отдыхает? Надо бы смотаться домой, переодеться. Да и поспать не мешает по-человечески.

Кофе облегчения не принес. Не надо смешивать не только понятия, но и коктейли, говаривал мой друг и собутыльник талантливый журналистище Сашка Митрофанов. Это всегда хорошо начинается, но плохо заканчивается. И еще одно непреложное правило: насколько хорошо тебе было вчера, настолько хреново будет сегодня. Я вздохнул.

— Мне бы домой, переодеться… А, Григорий Алексеевич? Надо еще еженедельник купить, чтобы наброски для книги делать.

— Успеется! Сейчас мы с тобой поедем еще в одно место…

Я нервно сглотнул.

— Место шикарное! Лечебное и познавательное одновременно. Называется «Пятница 32-е». Такое кафе у метро «Парк культуры». Знаешь о нем?

Я не знал.

— Ну, еще бы! Вам, журналистам, знать этого не дано, вы все по вершкам хватаете. Держись меня, Алексей! Я тебя еще по таким местам проведу — закачаешься! В этом кафе собирается практически все разведсообщество России. Улавливаешь, какое лакомое местечко? Кафе организовали два действующих сотрудника разведки. Начальство делает вид, что они служат и получают ежемесячный дивиденд в виде зарплаты, а сотрудники делают вид, что занимаются тут разведкой. Обе стороны такой вариант устраивает… В кафе приходят действующие и бывшие разведчики всех категорий и министерств. Тут они узнают новости от коллег по цеху. Бывшие разведчики подыскивают себе гражданскую работу. В общем, такой негласный профсоюз и форум.

«Пятница 32-е» оказалось и впрямь местом приличным и даже чопорным. Барная стойка сверкала начищенными бокалами. Маленькие столики покрывали скатерти в красно-желтую клетку. По углам развешены телевизоры. (Как известно, телеящик — главный враг любой дружеской беседы.) Тихо играла музыка, воспаряя к потолку с хрустальными люстрами.

Да, посетители тут никогда не били друг друга в лицо, не швырялись сервизами в официантов, не душили подтяжками бармена, не блевали в «оливье».

Белой лебедью подплыла к столику официантка в накрахмаленном переднике. Обтянутые кожей книги-меню.

— Нам куриный бульон, пожалуйста, — не глядя в меню, заказал профессор. — И…

Ну да! Да! Мы взяли графинчик водочки! К водочке полагались салатики, немного красной икорки, черные хлебцы с чесноком, грибочки, ломтики сладкого красного перца.

После рюмашки волна облегчения прокатилась по организму. Мир показался дружелюбным щенком, и агрессивная среда московского климата вновь стала миролюбивой и ласковой. Уже не так громыхали звуки в голове, и краски внутреннего убранства кафе ласкали глаз.