— О! — воскликнули офицеры. — А мы уж думали, что хрен вас увидим. Вы либо герои, либо идиоты.

— Скорее второе, — сказал я. — Но вообще-то мы же обещали вернуться.

— Дык! Только мы тут подумали, что после увиденного вас сюда ни за какие деньги не затащишь.

Мы распаковали рюкзаки. Достали подарки.

Офицеры обрадовались парфюму, как дети:

— Ну, ехарлы бабай! Вот это мы понимаем! А то тут ни побриться толком, ни помыться, ни хрена.

— А где Кравченко? — спросил я.

— Он еще вчера уехал с каким-то генералом в Грозный. На какую-то там разведку. Сегодня вечером должен объявиться.

Мы расселись за столом.

— Помните поле, где перестрелка была? — спросил офицер, нарезая колбасу.

— Это где наши солдатики ночью шастали?

— Да. Мы решили назвать его полем дураков.

— О как!

— Вчера ночью духи выползли из леса и такой же цепью поперлись по этому полю в нашу сторону. Наверное, атаковать хотели. В общем, попали они, как и наши до этого, под перекрестный огонь. Только вот уйти мы им не дали. Артиллеристы постарались.

Вечером в вагончик влетел Сергей Кравченко с офицерами из его группы. Они буквально валились от хохота.

— Сейчас расскажу — помрете! — пообещал Сергей.

Когда были сняты все разгрузки, повешены на гвоздики автоматы, уложены в ящики гранаты, мы снова собрались у стола.

— Короче, слушайте, какой анекдот!..

Да уж, анекдот. А дело такое…

Прибежал генерал и сказал, что ему срочно надо попасть в район консервного завода. Приказал собрать бронегруппу. Мы приготовились. Стоим, ждем. Прибегает этот перец и говорит: «Кравченко, вы старший второй БМП, я возглавлю первую. Мой позывной будет „Коршун". А вы себе какой берете?»

Говорю: «Орел» тогда…

Расселись по машинам, двинулись в Грозный. Езда по городу, понятно какая, — на полной скорости, чтобы в тебя труднее попасть было. И головой по сторонам вертишь…

Выскочили на улицу. А там бой идет. Солдаты несутся вдоль улицы и на бегу стреляют по окнам на другой стороне. Соображаем: одна часть улицы — уже наша, на противоположной стороне засели духи. Машины, как положено, рассредотачиваются, стреляют по окнам, чтобы поддержать пехоту.

Я связываюсьс генералом: «Коршун», дальше идти нельзя, надо прояснить обстановку.

Понял, «Орел»!

Люк генеральской БМП откидывается, вылезает сам . Спокойненько так разворачивает карту, словно турист в Париже, что-то там высматривает и неспешным шагом идет к солдатам. Не обращая внимания на отчаянную стрельбу.

Вся бронегруппа приникла к триплексам — своими глазами увидеть, как сейчас прибьют сумасшедшего генерала.

Но пуля, оказывается, боится не только смелого, но и дурака. Генерал пересек улицу и уцепился за пробегающего мимо солдата: «Как проехать на консервный завод?!»

Рядовой посылает несколько коротких очередей по окнам. Оттуда отвечают. «Чо надо, мля? Отцепись!» — орет солдат и пытается смыться из-под огня.

Но генерал вцепился намертво: «Я генерал, товарищ рядовой! Где завод, я вас спрашиваю?!»

«Пошел на х…й!» — орет солдат, бешено стреляет по окнам. Он наконец вырывается из генеральских лап и бежит дальше.

Генерал пожимает плечами, удивлен непочтительностью, озирается в поисках подходящего гида. Тут видит, как из окна на первом этаже лупит пулемет. Соседнее окно заставлено шкафом. Понятно, что на пулемет он не идет, а стучит в шкаф: «Эй! Кто там? Открывай!»

Шкаф отодвигается. Небритая физиономия офицера: «Какого хрена?! Чего надо?!»

«Я генерал!» — орет генерал и тычет пальцем в свои погоны.

«Ну и фули?!» — У офицера тут бой идет, а его отрывают по пустякам.

«Как проехать на консервный завод?»

«Я чо, мля, экскурсионное бюро?!» — орет офицер и задвигает шкаф на место.

Генерал возвращается к своей БМП. Атакующие солдаты уже перебежали по улице и зашли обороняющимся боевикам в тыл. Стрельба на улице стихает и переносится во дворы. Боевики пытаются отступить, солдаты изо всех сил стараются им помешать.

Поскольку улица свободна, бронегруппа двигается дальше. Немного поплутав, нашли-таки консервный завод. Там генерал побежал по своим вопросам. Остальные завалились спать. К вечеру генерал снова прибежал и потребовал доставить его обратно. Солдаты и офицеры отказались ехать по темноте. Генерал настаивал. Грозил трибуналом. Расстрелом.

«Да расстреливай! Лучше здесь подохнуть! Хоть домой попадешь! Всяко лучше, чем там, на улице, — чтобы собаки потом сожрали!»

Генерал смирился и решил обождать до утра.