— Десять процентов меня устроят.

— Э, нет! — помахал пальцем Акрам. — Семь.

— По рукам!

Махмуд и Акрам картинно обнялись.

— А они не разговорчивые, а? — кивнул на нас Махмуд.

— Устали с дороги.

— Серьезные люди, а?

— Очень серьезные.

— Уважаю серьезных людей. Вот я помню, воевали русские у нас. Хорошо было. Настоящая дружба. Интернационализм. Братство народов. Все друг другу помогали. Прямо по-ленински, да? Стояли мы тогда в Кандагаре… Знаете Кандагар, да?

Мы с Колчиным кивнули.

— Так вот, — терзал Махмуд свою бороду, — прихожу я к полковнику Веремеенко и прошу: «Дай автоматы, брат! Эти моджахеды, борцы за независимость, совсем оборзели! Интернационализму мешают! Все посевы загубили, людей перебили». Полковник мне через десять минут двадцать ящиков оружия — получи, Махмуд! Еще двадцать ящиков патронов — получи, Махмуд! Как отомстишь — принесешь обратно.

— И вы что?

— Отомстили! Оружие полковнику вернули. У моджахедов автоматы забрали себе. Все честь по чести. И снова всем хорошо! А сейчас что? Одна война кругом. Тут талибы объявились. Из Пакистана их шайтан притащил. Торговать мешают. Русские на нас взбеленились чего-то. Пограничники жизни не дают. Совсем сдурели. Забыли, как мы раньше, в войну, дружили.

— Да, раньше хорошо было, — подтвердил Акрам. — Только видишь, русский опять к нам идет, — он кивнул в нашу сторону. — Скоро дружба опять наладится.

— Хорошо бы!

Погрузка мешков закончилась.

— Вы идите пока к машинам, — сказал Акрам. — Я еще парой слов перекинусь.

— Мне это совсем не нравится, — прошептал Колчин, когда мы отошли к уазикам.

— Да забудь ты, — отмахнулся я. — Он это так, для понтов сказал. Хотел Махмуду мозги запудрить и за меньшую цену взять товар. А тут мы ему подвернулись. Он же должен был как-то убедить Махмуда, что у него наметились поставки напрямую в Москву.

— Но нам-то кирдец может настать! Ты понимаешь это? — проворчал Колчин. — Мы все больше и больше втягиваемся в это дело. А становиться торговцем наркотиков я не хочу.

— И что ты предлагаешь? С удовольствием послушаю твой план действий, как нам выкрутиться.

— Нет у меня вариантов.

— А у меня есть. Надо остаться в живых, и это наша главная задача сейчас. Что будет потом, разберемся по мере поступления неприятностей.

— Фиг с ним! Похоже, в данном случае ты прав.

Мы открыли дверцы уазика и сложили туда автоматы.

— Надо как-то дать знать, что мы живы, — сказал Сашка. — У Акрама на доме стоят спутниковые тарелки, наверняка есть связь.

— Связь у меня есть всегда, — вынырнул из темноты Акрам, сверкнул белоснежными зубами. — Хотите позвонить?

— Да не мешало бы.

— Валяй! — Акрам достал из заднего кармана разгрузки спутниковый телефон. — Только недолго.

Колчин взял трубку, повертел в руке:

— Никогда не пользовался.

— А я помогу, номер называй, — Акрам перехватил аппарат.

Колчин назвал свой домашний номер. Он явно не хотел, чтобы наркоторговец знал его. Но выхода уже не было.

Акрам дождался соединения и передал трубку Колчину.

— Отойдем, пусть поговорит, — он подхватил меня под локоть.

Мы с ним отошли.

— Вы мне здорово помогли, ребята. Я такую сделку провернул с вашей помощью! — Акрам мечтательно закатил глаза на луну.

Махмудовские уазики один за другим исчезали в темноте.

— Но мы еще не давали согласия, Акрам.

— А это уже не играет никакой роли, — неожиданно жестко сказал Акрам. — Вы мне помогли, и я готов помочь вам. А что вы думаете про торговлю наркотиками, меня совершенно не интересует. Хотя мое предложение по-прежнему в силе. Будете моими компаньонами — у вас будет все. Я не заставляю вас бегать с наркотой по улицам Москвы. Мне нужны смышленые ребята, вот и все. Грамотный совет иногда дороже золота.

— А если мы откажемся?

— Тогда мне придется крепко думать о вашем будущем, — сказал Акрам уклончиво. — Но в одном вы мне уже здорово помогли. С вашей помощью я перебил контракты у своих конкурентов.

Саша подошел к нам и протянул Акраму телефон:

— Спасибо. Поговорил с женой, успокоил. Сказал, что все в порядке.

— Будешь звонить? — спросил меня Акрам.

Я продиктовал номер родительской квартиры.

Поговорил, м-да…

Надо, наверное, еще позвонить в редакцию, что ли. И лучше, чтоб Колчин.

— Еще звонок можно?

— Давай! — великодушно махнул рукой Акрам. — Номер?

— Погоди. А сколько сейчас в Москве?

— Ночь уже. Четыре часа назад бери, — Акрам показал циферблат своих часов. — Да, у вас двенадцать уже.

— Саша, поговоришь с редактором?

Колчин кивнул.

Акрам под диктовку набрал домашний номер Павлова и передал трубку. Я встал рядом и приник ухом к трубке, чтобы слышать разговор.

— Але? — сказал далекий и сонный голос Павлова.

— Иван Тимофеевич! Это мы!