Я дошел до самой узкой точки. Боевиков Абдулы укрывал от меня огромный валун. Но сами они оказались как бы в каменном мешке, который горловиной выходил на дорогу.

Я вскинул автомат, загнал гранату в подствольник и прикинул расстояние до боевиков. Потом тщательно прицелился и нажал спуск. Автомат дернулся. Граната черной точкой ушла в сторону каменного мешка. Попасть точно в него — невозможно. Да и не нужно. Достаточно лупить в его дальнюю стенку. А уж осколки гранаты достанут кого надо.

Я прислушался. Бой на дороге продолжался. Видимо, я слишком высоко взял. Дослал вторую гранату и взял чуть пониже. Из-за валуна — отчаянные крики. Достал!

Скорректировав таким образом курс стрельбы, я начал досылать гранаты одну за другой и палить на одном уровне, чуть водя стволом по сторонам. Вспышки гранат яркими розами вырастали в скале и опадали с гулким эхом. Вскоре патронташ опустел. Стрельба на дороге стихла.

— Э! Э! — орал кто-то снизу.

— Чего?! — крикнул я в ответ.

— Хватит! Хватит! Мы идем туда!

Я засеменил по карнизу обратно. Дойдя до места, осторожно выглянул. Подо мной сидел Колчин с автоматом между ног. Рядом с ним Акрам. О чем-то разговаривали. Вернее, говорил больше Акрам, а Сашка кивал. На дороге совершенно безбоязненно сновали акрамовские боевики. Люди Абдулы наверняка ушли после моего обстрела.

— Эй, меня снимет кто-нибудь?

Колчин вскочил и вытянул руки:

— Давай, я подхвачу.

— Два брата-акробата! — хмыкнул Акрам.

— А где боевики? — спросил я. — Разбежались?

— Пошли, посмотрим, — предложил Акрам.

В каменном мешке лежало человек десять, все мертвы. Люди Акрама осторожно всех осматривали и собирали оружие. Один из боевиков что-то сказал Акраму. Тот кивнул и отдал приказ. Боевики стали переворачивать убитых, шарить по карманам. Акрам что-то спросил. Один из боевиков ответил и развел руками. Остальные тоже пожали плечами.

— Они не нашли ни одного пулевого ранения, — сказал мне Акрам.

— И что это значит?

— Это означает, что их всех убил ты.

— Не может быть!

— А чему ты удивляешься? Ты гранатами палил? Вот и задолбил их тут. Мы бы при всем желании достать их не смогли.

— Это хреново… — то ли спросил, то ли констатировал я.

— Это замечательно! Просто замечательно. Теперь я понимаю, почему у тебя такие статьи. Молодец. Они не дали бы нам уйти живыми, да еще с товаром. Ты нам здорово помог. Заработал свой первый гонорар!

Я растерянно посмотрел на Колчина.

Сашка демонстративно отвернулся.

— По машинам! — громко скомандовал Акрам.

Боевики тотчас кинулись к машинам. Пробегая мимо, они с опаской косились на мой автомат.

В горах уже светало.

Я стоял под душем. Колчин сидел на лавочке и курил. Вода с напором сбивала с меня пыль и усталость. Солнце припекало сквозь виноградные лозы. Наши ночные приключения казались обыкновенным кошмаром. Возвращаться к нему не хотелось. Но Сашка был иного мнения. После моего «подвига» он заметно посуровел.

Я вышел из душа, растираясь полотенцем.

— Какие-то проблемы? — спросил я примирительным тоном.

— Ты стал бандитом.

— Ну, это ты хватил.

— Ничего не хватил. Зачем ты полез в эти разборки?

— Саша, а тебе не кажется, что нас запросто могли пристрелить там, и никто бы не стал нас спрашивать, по своей воле мы оказались здесь или просто так?

— Ты вмешался в ход событий!

— Говоришь, как путешественник во времени, — как бы пошутил я. — А мне вот кажется, что я просто-напросто спас нас от смерти. Спас тебя и себя. Я поразмыслил тогда ночью и пришел к выводу…

— К выводу?! — встрепенулся Сашка. — К какому выводу?!

— Может, дашь мне договорить? Так вот, я пришел к выводу, что сейчас важно спасти Вику и самим выбраться отсюда живыми и невредимыми. Всех, кто станет мешать нам, я собственноручно пристрелю.

— Я уж думал, ты решил остаться у нариков, — вздохнул с облегчением Сашка. — Но вот последняя твоя фраза мне все равно не понравилась.

— Насчет «пристрелю»?

Колчин кивнул.

— А мне плевать, Саша. Уже плевать. Почему кто-то может в нас стрелять? Брать в плен? Угрожать нам убийством? Почему мы не можем себя защитить? По какому такому праву над нами издеваются? Каждый человек имеет право защищаться. Даже журналисты.