Дальше начинался легкий флирт, и Линде приходилось изо всех сил сдерживаться, чтоб не пригласить парочку симпатичных сержантов прокатиться до ближайшего леска. Тоже ведь не ангелы, наверняка автомобилистов обирают. Однако у нее были определенные моральные принципы, которых она старалась придерживаться. Среди них была четкая установка не трогать людей, находящихся при исполнении служебных обязанностей.

К декабрю Линда, что называется, заматерела. Познакомилась с бандой умеренных байкеров, которые решают проблемы с конкурирующими командами без помощи огнестрельного оружия, довольствуясь лишь ножами и монтировками. Три раза участвовала в коллективных побоищах, после чего чужаки, завидев издали ее приметный «Харлей» воинственной раскраски, спешно сматывали удочки. Заполучила фальшивые права и документы на мотоцикл. Правда, собственные документы у нее были в порядке, но по негласному кодексу байкерской чести возить их с собой было столь же вызывающим моветоном, как, например, сморкаться на пол на дипломатическом приеме.

Что же касается взаимоотношений с Максимом, то они практически не изменились. Была она с ним по-прежнему весела, нежна и эротична. И он по-прежнему души в ней не чаял. То есть любил, любил по-настоящему – абсолютно самозабвенно, не замечая тех грозных изменений в ее характере, которые стремительно набирали обороты. Порой она не то чтобы проговаривалась, но совершенно сознательно начинала шутить по поводу всяческих расчлененок и прочих мерзостей. Максим же принимал это за неотъемлемое свойство ее нового эксцентричного образа.

Однако сломать в себе последнюю преграду, которая отделяла ее от полной свободы и независимости, Линда никак не могла. Как ни старалась! Где бы она ни была, что бы ни делала, но в определенный момент в ней что-то срабатывало, какая-то недремлющая программа, напряженно дожидавшаяся нужного мгновения. И она, потеряв волю к принятию самостоятельных решений, тупо и фанатично, словно рыба на нерест, устремлялась домой, к Максиму. Более того, ее охватывал панический ужас при мысли о том, что она не сможет попасть к своему хозяину. И это была уже не любовь, отнюдь не любовь, а нечто гораздо более страшное.

С наступлением холодов Линда попросила, чтобы Максим сводил ее в какой-нибудь клуб, помоднее. И он, уже давно живший за городом этаким несветским медведем, сделал над собой усилие и потащился в «Точку». Можно было, конечно, выбрать место и пореспектабельней, однако Линда заявила, что не намерена подыхать от скуки среди, как она выразилась, «жрущих и пьющих толстосумов». Максима, конечно, такая формулировка несколько покоробила, но вида он не подал. В «Точку» – так в «Точку». Уж как-нибудь он перетерпит несколько часов экстазийно-богемного угара.

К счастью, в тот вечер в «Точке» зажигали «Запрещенные барабанщики», команда вполне вменяемая, раскрученная до уровня пристойной попсовости.

Линда сразу же врубилась в атмосферу происходящего. Оттягиваться, так уж по полной программе – этому девизу она следовала весь вечер. Изобразив на физиономии смесь цинизма и «искреннего горя», «скорбела» по невинно убиенному негру:

Буйно радовалась, шизофренически подхватывая куплет:

А потом не преминула съязвить: «Ведь это же про меня, милый? Я и есть этот самый американский лимон. Ведь так?!»

Максим смутился и начал что-то плести про их новые отношения, которые для него гораздо дороже любых денег.

Линда тут же воспользовалась слетевшей с языка Максима благоглупостью:

– Так ли это, дорогой? Готов ли ты подарить мне этот самый миллион?

– Зачем он тебе? – начал выкручиваться Максим. – Ведь у тебя же все есть. Я же тебе ни в чем не отказываю.

– Ну, мало ли… Скажем, захочу себе подружку купить, такую же, как и я. И будем мы с ней вечера коротать. Ну, там, на пяльцах вышивать, грустные девичьи песни петь. Хороводы водить… Или вот, придумала! Куплю себя кукла, мужика электронного. Будем вместе трахаться так, что земля дрожать будет…

И тут Линда поняла, что несколько перегнула палку. Нельзя с пылко влюбленными разговаривать на такие темы. И сразу же кинулась в противоположную сторону. Определенно, в нее словно бес вселился.

Она схватила за руку проходившую мимо девицу, раскрашенную под индейского вождя. Разве что перьев на голове не было, вместо них ядовитыми змеями вились сотни полторы косичек.

– Девушка, – сказала Линда вкрадчиво, – помогите пожалуйста. С моим шефом случилось несчастье. Ему очень плохо!

– Я-то тут при чем? – недоуменно пожала плечами афророссийская блондинка.

– Да вот же он, посмотрите! Максимом Петровичем зовут. Ему нужно сделать искусственное дыхание. Типа «рот в рот»… Ну, а дальше все по полной программе. Вы ведь меня понимаете, девушка?