Никакой опыт ее замужества не помогал в противостоянии темной, пугающей силе Джошуа и страсти, которую он в ней разжигал. И Джошуа это хорошо знал.

Теперь она понимала, что переезд на Телеграфный Холм — это явная ошибка. Единственный нормальный выход из создавшегося положения — позвонить Нелл и съехать отсюда, пока не поздно.

Раздался телефонный звонок, и едва она услышала нотки неуверенности в грубоватом голосе Джошуа, ее решимость уехать растаяла, как масло на горячей сковородке.

— Не вешай трубку, — шептал он голосом, полным страсти.

Не способная ни на что, она могла только слушать.

Пауза длилась долго.

— Я прошу прощения.., за тот случай, — наконец проговорил он. — За свое поведение.

— Все прощено. Мне.., мне тоже вряд ли стоит гордиться своим поведением.

— Тебе не за что себя упрекать. Я во всем виноват. — Он помолчал. — Ты, наверное, долго не могла прийти в себя?

У нее на верхней губе выступил пот, и она легонько слизнула его. Нервно поправила волосы, потерла напряженные мышцы шеи.

— Со мной все хорошо.

— Хани, я опять хочу тебя видеть. Но не для того, чтобы.., просто поговорить. Может быть, мы могли бы поплавать на яхте? На моем судне тебе ничто не грозит — даже если я буду рядом. «Волшебница» длиной в шестьдесят футов, и там достаточно свободных помещений. Капитана у меня нет.

Сейчас довольно холодно, и нужно одеться потеплее. Так что соблазн нам не грозит.

Джошуа приглашает ее на прогулку.

Но, к счастью, в ней возобладало благоразумие.

— Я.., я не думаю, что это хорошая идея.

— Я тоже так считаю, — признался он, но сдержанность дрогнувшего голоса не скрыла глубокого разочарования.

— Я.., я собиралась звонить Нелл и просить ее освободить меня от обязанностей домоправительницы, — выдавила из себя Хани.

— Понятно… — Теперь в его голосе слышалась так ненавистная ей горечь. — Ты бежишь, признавая свое поражение. И именно тогда, когда начала брать верх.

— Брать верх? — удивилась Хани. — Что ты хочешь этим сказать?

— Никто никогда не влиял на меня так, как ты.

Но никто никогда не влиял на нее так, как он.

— Это может плохо обернуться для нас обоих.

— Может быть. Но мы никогда об этом не узнаем, если ты уедешь. — Он умолк в нерешительности. — За последнее время я очень изменился.., благодаря тебе.

Воспоминание о его губах, тепле его тела разлилось волной в душе.

— Как это?

— Ты сказала, что веришь в меня. Возможно, ты, хотя бы чуть-чуть, всколыхнула во мне добрые чувства. Недавно я помог парню, который работает в компании. Он был очень благодарен. — Помолчал в нерешительности. — Я помогаю вдове, которая осталась одна, без детей. Она будет петь в одном из клубов, пока я не найду для нее какое-нибудь приемлемое занятие. А вчера я говорил со своей бывшей женой и извинился за прошлое. Я сказал, что Хитер очень нуждается в ней. Она звонила дочери.

Хани все время крутила на пальце обручальное кольцо.

— Я.., я просто не знаю…

— Я даже решил жить, согласуясь с собственными чувствами. Решил оставить в покое дом Нелл и ее жильцов. Я позволяю тебе выиграть. И все для того, чтобы мисс — то есть миссис — Родригес осталась до конца лета.

— А я думала, что лишняя здесь, на Холме.

— Я хочу поделиться этим Холмом.., с тобой.

В горле у Хани запершило.

— Но почему ты уступаешь? Ты же повторял, что всегда во что бы то ни стало достигаешь поставленной цели.

— А ты говорила, что человек меняется.

— А ты изменился? На самом деле?

— Если ты уедешь, я так и не узнаю этого.

— А если останусь… — Она крутанула кольцо так, что оно слетело с пальца.

— Я не могу обещать. Я знаю только, что для меня изменились ценности. Мне хочется сделать для тебя что-то хорошее.

— Я.., я просто не знаю, что сказать. Я в смятении. Я всегда думала, нет, даже верила в то, что безразлична тебе.

— Но все изменилось. Меня будто демоны преследовали все время. Когда я с тобой, они отлетают прочь. Меня больше не обуревают желания кого-то преследовать, как было прежде.

— Я не знаю, что сказать.

— Просто согласись на прогулку под парусом.

— Я не могу отказать, — просто сказала она. Открыла ящик стола и положила туда обручальное кольцо.

— Ну вот и хорошо. Я позвоню тебе в субботу. Он повесил трубку.

Сделав то же самое, она закрыла лицо ладонями. Ей было одновременно и жарко, и холодно. Что же она наделала? Почему не смогла поступить благоразумно и не распрощалась с Джошуа?

Потому что сама мысль о расставании с ним была невыносима. Потому что без него ее будущее рисовалось безжизненной пустыней.