Шрифт:
Черт возьми! Он что, в самом деле чудовище?
Или так же боится за себя, как и она? Если отвергнуть ненависть, то что же останется?
Его, кажется, поглотила леденящая темнота. Он взглянул на проплывающие огни. Ночь становилась все холоднее, и Джошуа показалось, что он продрог до костей.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Прошло две надели. Хани прожила их, не видя Джошуа. Без его прикосновений у нее возникло чувство, будто сердце сковало льдом. Но каким-то образом ей удавалось жить по-прежнему, хотя она думала о Джошуа постоянно.
Нынешний день выдался особенно тяжелым:
Марио случайно позволил Эмералду выпорхнуть из клетки, и теперь она отчаянно гонялась за ошалевшей птицей, уже не думая ни о чем другом.
Эмералд сидел высоко на яблоне и преспокойно цокал клювом. Прошло уже часов пять, а птица и не собиралась покидать облюбованной ветки. Хани беспокоилась: нужно было попытаться достать попугая, пока не стемнело. Подставив лестницу к стволу и поднявшись на несколько перекладин, она расслышала визжание шин где-то внизу. Она слишком поспешно собрала необходимое для поимки попугая: клетка Эмералда, зеленый балдахин-покрывало, пара перчаток. К сожалению, у нее не было возможности найти сеть — основное приспособление. Получалось, что она поднимается по лестнице напрасно.
Преодолев еще несколько перекладин, она ощутила, что дерево раскачивается из стороны в сторону. И где-то вдалеке так же раскачивались горы.
Эмералд перепорхнул на другую ветку, повыше.
Лестница закачалась еще сильней, как только Хани преодолела еще одну перекладину.
Марио в этот момент выбежал на крыльцо и, увидев тщетные попытки Хани, бросился к лестнице.
— Думаю, в следующий раз ты не будешь против того, чтобы своевременно подрезать попугаю крылья.
Хани и так была взвинченна, чтобы еще пререкаться с Марио.
— Ты бы лучше помог…
Марио собрался поддержать лестницу, когда зазвонил телефон.
— Должно быть, одна из твоих подружек, — поддела Хани.
Он улыбнулся.
— Подожди секундочку. Лучше ответить.
— Марио, куда ты?
Но он уже скрылся в доме. Она взглянула на стоящие далеко внизу автомобили, и голова опять закружилась.
С ехидством Марио крикнул:
— Тебя требуют.
Хани слезла с лестницы и взяла трубку сотового телефона.
— Сесилия, дорогая…
— Эстелла?
— Догадайся, кто звонил? Камерон… Предложил мне купить пакет акций Уатта в течение нескольких месяцев — по вполне доступной цене.
— Джошуа? Я не понимаю. Я просила его о снисхождении недели две назад, но он отказал.
— Да, но, видимо, он передумал. — Голос Эстеллы звучал холодно. — Может быть, ты этому причина.
Хани почувствовала, что сердце начало неистово стучать. Неужели он сделал это ради нее?
— Сесилия, мы выиграли. Ты можешь вернуться домой. Я полагаю, твой отец вполне доволен развитием событий. Однако он говорит, чтобы ты держалась подальше от Камерона. Марио тоже может вернуться.
— А что, если Джошуа опять переменит свое решение?
— Это может случиться лишь при одном обстоятельстве — если он узнает, кто ты.
— Вероятно, вы правы. — Голос звучал мягко и печально.
— Мы выиграли! Полагаю, что твой отец готов простить наше вмешательство во все это предприятие.
— Остерегаться… — повторила Хани как-то совсем безрадостно и попрощалась.
Она выиграла. У нее было все, что нужно, и даже больше. Отчего тогда по телу побежали мурашки, отчего этот озноб? Казалось, внутри разбился сосуд с льдинками. Она услышала приближающиеся шаги.
Высокий мужчина с гибкой, мускулистой фигурой шел вниз по Филберт-стрит легкой походкой.
Джошуа!
Он вошел в калитку сосредоточенный, даже хмурый. На нем были черные спортивные брюки и черная шелковая рубашка, подчеркивавшая мускулистую грудь.
Ее сердце счастливо забилось. Она перевела дыхание, крепче ухватилась за лестницу, собираясь снова на нее взобраться, хотя на самом деле ей очень захотелось полететь в его объятия.
Нет, видимо, исполнилось далеко не все, о чем она мечтала.
Что же суждено еще испытать?
Ей захотелось приласкаться к холодному, загорелому мужчине, который неискушен в любви и не желает попытаться узнать, что это за чувство. Она захотела приласкаться к мужчине, который большую часть жизни был одержим желанием отомстить, к тому, от которого следовало бежать, которого ненавидит ее отец.
Отец простил ей Майка. Но он никогда не простит ей Джошуа.
Но когда она смотрела в чарующую голубизну его глаз, все остальное не имело значения.