— Именно, — пискнула Шарлотта — Я тут пыталась проводить ее к машине «скорой помощи», так она понесла какой-то бред о том, чтобы лошадям дали овса.

— А в телевизоре у нее сидит мужчина, которого она потребовала застрелить или стереть — точно не помню, — заметил Ховард, растерянно нахмурившись

— Она действительно не в своей тарелке, — согласилась Агнесс. — Я, например, обнаружила, что она стучит в стену там, где стоит внутренний телефон, утверждая, что где-то за стеной сидит бедняга музыкант.

— Ах ты, Господи! — ахнула Шарлотта.

Доктор заметно помрачнел.

— И тем не менее надо уговорить эту молодую женщину лечь в больницу…

— Вы только напугаете ее до смерти, — заметил Джефф.

— Мальчик, по-видимому, прав, Эдмунд, — вмешался Ховард. — Если мы заставим Мелиссу сделать обследование, неизвестно, чем это кончится.

— Хорошо, — устало согласился врач. — И помните: ваше решение никак не согласуется с моим мнением. Но за последствия я не отвечаю.

Врач ушел, и собравшиеся в замешательстве переглянулись.

— Что же нам теперь делать? — спросила Шарлотта.

— Давайте оставим девочку в покое, — предложила Агнесс. — Ну и что, что она немного не в себе, главное, в результате удара она перестала быть несносным ребенком.

— Пусть Мелисса поправляется самостоятельно, в своем темпе. Я так считаю, — сказал Джефф.

— Значит, теперь она для нас Мелисса, — проницательно заметила Агнесс. — Девочку и впрямь словно подменили.

Никто из присутствующих даже не осмелился заикнуться, какое это благо.

Джефф покинул особняк Монро в полном смятении. Казалось, ему неожиданно, словно по волшебству, подарили новую невесту. Сегодня утром на лестнице споткнулась Мисси, а очнулась совершенно другая — Мелисса. Добрая, мягкая, ласковая.

Может быть, раньше он неверно судил о Мисси? Может быть, ей надо было только упасть, чтобы обнаружить все свои достоинства? Как бы то ни было, теперь Джефф изумлен и очарован своей невестой.

Прежняя Мелисса никогда не нуждалась в нем, но этой, новой, он был нужен. Сегодня днем он провел с ней всего лишь несколько минут, но ему хватило времени, чтобы осознать всю глубину происшедшей с ней перемены. Как же она теперь беспомощна, смущена и напугана! Этих качеств он никогда прежде не замечал в своей независимой Мисси и всем сердцем полюбил новую Мелиссу.

Полюбил? Он неожиданно понял, что ему не терпится снова увидеть ее и помочь ей пройти через тяжкие испытания.

Впервые за шесть долгих, одиноких лет Джефф почувствовал, как сердце его слегка оттаяло.

— Полагаю, свадьбу теперь придется отложить, — заключила Лавиния.

— Конечно, — согласился Джон, — разве можно заставлять девочку выходить замуж за человека, которого она даже не узнает?

— Но меня это вовсе не смущает, — заметил Фабиан.

— По-моему, тоже ничего страшного — проговорила бабка.

Фабиан, Джон и Лавиния, врач и бабушка Монтгомери собрались в гостиной обсудить теперешнее диковинное состояние Мелиссы.

— Она говорит то, что ей в голову взбредет, — продолжил Джон, — и кажется, никого из нас не узнает, даже не понимает, где она и кто.

— А этот ее лексикон? — вмешался в разговор врач. — Какие-то «дурдома» и «поехавшие крыши»…

— Такое впечатление, что это совсем другой человек, — заметила бабушка Монтгомери. — Кажется, я говорила тебе, Лавиния, что она даже выглядит иначе.

— Да, мама, говорила.

Наклонившись к Лавинии, бабушка продолжила, понизив голос:

— А это непристойное исподнее, которое было на ней, когда мы ее раздели… Знаешь ли, я никогда не видела ничего подобного! Какое-то все прозрачное до неприличия! Я немедленно все выбросила в мешок с тряпками!

Лавиния нахмурилась и погладила бабушку по руке, а Джон сказал:

— Несколько минут назад я поднялся наверх проведать ее. Так вот, она потребовала, чтобы я называл ее

— Мисси. Какое странное имя! А потом еще просила принести какой-то непонятный предмет — кажется, она назвала его телефон.

— Может быть, телеграф? — растерянно спросил врач.

— Телеграф — в спальню? — Джон поднял брови. — Вы шутите, Флетчер.

— Говорят, она швырнула в горничную ночным горшком, — добавила бабушка Монтгомери. — В общем, дитя безумно.

— Ах, подите вы! — засмеялась Лавиния. — Ничего страшного! Конечно, эта девочка — наша Мелисса. Просто в результате падения у нее появился характер. И слава Богу! — Она обратилась к Фабиану: — Вы не находите, дорогой?

Он усмехнулся.

— Не скажу, что мне нравится, когда меня называют пентюхом или придурком. Однако, должен признаться, что падение, похоже, пробудило в Мелиссе лучшие качества. Нет, сотрясение мозга и потеря памяти меня, естественно, смущают. Что вы думаете об этом, доктор Флетчер? — обратился он к врачу.