Скажи, о Владыка Неба,

Куда подевался ветер,

Что развевал знамена

Верных моих полков?

Ответь мне, отец мой Орлиг,

Почто ты меня покинул,

И кто тела похоронит

Павших в бою Волков?

Скажи, о Владычица Зея,

Куда от людей ты скрылась?

Где ныне твоя обитель

Зеленой листвой шелестит?

Ответь мне, мать моя Сайя,

Почто ты меня покинула

И кто за мою погибель

Убийце теперь отомстит?

Ответь же, могучий Орлиг,

Ответь, великая Сайя,

Почто вы сына покинули,

Когда у вас сын в беде?

Единственным сопровождением барду служило голубиное воркование. Когда он закончил, по спине у Грейс побежали мурашки. Она плохо поняла, о чем он пел, но никогда прежде не случалось ей слышать в песне столько грусти и неизбывной тоски. Рядом с ней беззвучно рыдала Эйрин: обильные слезы ручейками струились по ее щекам. Грейс тоже бы с удовольствием поплакала сумей она вспомнить, как это делается.

Фолкен поднял голову.

– Эта песня называется "Жалоба Ультера", - сказал он.
– Немногие помнят ее в наши дни. Тысячу лет назад произнес эти слова король Ультер, стоя на коленях в алом от крови снегу. Он был ранен, разбит и замерзал от холода. Тысяча волков - отборных воинов его личной гвардии - лежали мертвыми вокруг своего предводителя и повелителя. Тысяча вульгримов - самых могучих и бесстрашных бойцов во всем Торингарте - последовали за ним через Зимнее море, чтобы скрестить оружие с приспешниками Бледного Властелина. И вся тысяча полегла здесь, подобно срезанным серпом колосьям. Еще десять тысяч ратников пали в ущелье Теней, растерзанные когтями и клыками неисчислимой орды фейдримов - столь свирепых и кровожадных, что они продолжали рвать и уродовать тела своих жертв даже после того, как те испускали последний вздох. Но такова уж природа этих несчастных созданий, безвозвратно изуродованных по воле Бледного Властелина, их хозяина: если они не могут обратить свою ярость на врагов, она неизбежно обращается против них самих.
– Мягко ступая по ковру, Фолкен двинулся в обход стола, одновременно продолжая рассказ.
– В живых остались всего дюжина приближенных эрлов, знаменосец Ультера и его любимый шут. Он проиграл, и мысль о том, что Фаленгарт больше некому защитить от пришествия Тьмы, сводила его с ума. А когда он поднял голову и посмотрел сквозь Оскаленную Пасть в долину, то узрел самого Бледного Властелина, выезжающего из Имбрифейла.
– Голос барда окреп и обрел звучность органа; вспугнутые голуби покинули насиженные места и принялись беспорядочно носиться под сводами. Конь его был огромен и черен, как беззвездный мрак. Подкованные копыта высекали из камня, снопы искр. Но сидящий на нем всадник был бел - бел от головы до пят. Три огня пылали на его белоснежной груди: зеленый, синий и красный. То были три Великих Камня, составлявших Имсаридур - Железное ожерелье, некогда похищенное Врагом у темных эльфов. Заключенной в нем одном магии с избытком хватило бы, чтобы обратить в рабство весь Фаленгарт. А вслед за Фаленгартом и всю Зею. Бледный Властелин не торопился. Он был уверен в победе. Да и кто мог ему противостоять? Кучка жалких людишек, окровавленных и падающих с ног от усталости? Раненый король? Или, может, кривоногий коротышка-шут, хнычущий от страха, но не забывающий при этом распевать свои дурацкие песенки?

Фолкен сделал паузу, чем немедленно воспользовался Бореас. Гнев короля улегся, но на лице и в глазах по-прежнему читалась неприязнь.

– Повесть твоя печальна, Черная Рука, - заметил Бореас.
– Печальна и трогательна. Так ведь ты на то и бард, чтобы трогать сердца и души слушателей. Готов признать, что рассказчик ты превосходный, только я никак не возьму в толк, какое отношение к Совету Королей имеют все эти старинные сказки?

– Прямое, ваше величество, - спокойно ответил Фолкен, проведя пальцами по поверхности разбитой руны.
– Как только я закончу, вы в этом убедитесь. И все остальные, надеюсь, тоже. Итак, - возобновил рассказ бард, - король Ультер узрел приближение Бледного Властелина, и сердце его упало, а душа наполнилась отчаянием. Он не боялся смерти, но его повергала в трепет мысль о том, что победа Врага означает гибель всего светлого и прекрасного на Зее. Но тут перед глазами Ультера разлилось серебристое сияние. Он повернул голову и увидел три скользящие к нему по заснеженному полю брани фигуры. То были светлые эльфы. Их стройные высокие тела облегали одежды из тончайшей материи, словно сотканной из звездных лучей, а благородные, прекрасные и одухотворенные лица светились неземным светом. При взгляде на них сердце Ультера укрепилось, душа преисполнилась восторгом, и владыка Торингарта склонил голову.

– Бледный Властелин близко, - сказал один из эльфов, - но еще не все потеряно. Обнажи свой меч, король Ультер, и выстави его прямо перед собой.

Появление их так подействовало на Ультера, что он повиновался приказу, не рассуждая и не задавая вопросов. Вынув из ножен свой родовой меч Фелринг, некогда откованный в тех же гномьих кузнях, что и Имсаридур, он выставил перед собой клинок, покрытый еще не успевшей высохнуть кровью врагов. И тогда все трое светлых эльфов, обняв друг друга за плечи, разом бросились на меч.

– Нет!
– горестно вскричал Ультер, но было уже поздно: клинок, что был прочнее любой стали и острее любой бритвы, уже пронзил тела эльфов насквозь. Но что за чудо? Ни капли крови не пролилось на снег, а из зияющих ран вырвался сноп света столь ослепительного, что король был вынужден зажмурить глаза и отвернуться. Когда же он вновь обрел способность видеть, эльфы бесследно исчезли, а клинок меча, на котором не осталось ни единого кровавого пятнышка, засиял так, словно его только что отковали заново из того самого материала, из которого сделаны звезды.

Но времени дивиться чуду у Ультера не осталось: Бледный Властелин был уже рядом. Ноздри гиганта-жеребца исторгали пламя, а за спиной всадника молчаливой стеной застыли тринадцать облаченных в черные балахоны фигур, чьи лица скрывались под просторными капюшонами. То были некроманты ближайшие советники и слуги Бледного Властелина. Это их колдовское искусство помогло создать несметные полчища фейдримов, готовых бездумно и бестрепетно исполнить любое приказание.

Издав боевой клич, оставшиеся в живых торингартцы смело ринулись в бой, но Бледный Властелин сразил их всех до единого своим ледяным мечом. Последним погиб шут, до самого конца не прекращавший распевать озорные песенки-потешки. И тогда Ультер по-настоящему остался один.

Дав знак некромантам не вмешиваться, Бледный Властелин шагом пустил коня навстречу королю Торингарта. Он не боялся Ультера, зная о том, что мощь Имсаридура защитит его от руки любого смертного - даже если в ней клинок, откованный темными эльфами. Не боялся Бераш еще и по той причине, что живое сердце в его груди давным-давно заменил заколдованный кусок холодного железа.

Грейс вздрогнула и сдавленно ахнула, чуть не свалившись со скамьи при последних словах барда. Эйрин взглянула на нее с недоумением, так же как Дарж и леди Мелия, сидевшие по правую руку от баронессы. Не может быть! Это всего лишь древняя легенда. Миф. Вот именно, миф! И даже не земной, а здешний. Простое совпадение, Грейс, не более того.