Чего она только не наслушалась!

Одни обвиняли Бореаса в нагнетании страстей и разжигании войны. Другие считали его единственной надеждой всех Семи доминионов. Третьи с пеной у рта утверждали, что он опасный безумец, стремящийся уничтожить всё и вся. Воистину: сколько людей, столько и мнений. Кто-то говорил, что Эридан ни за что не согласится заключить союз с Кейлаваном, а кто-то уверял, что Эминда уже договорилась с Бореасом и теперь только ждет подписания неких тайных соглашений, после чего объявит об изменении своей позиции. Некоторые с таинственным видом шептали на ухо Грейс, что соблазненные более щедрыми посулами перридонцы вот-вот переметнутся от Бореаса в стан оппозиции, но у этой версии тут же находились противники, которые твердили, что Персард не только остается вернейшим союзником короля Кейлавана, но и якобы почти уговорил присоединиться к ним повелителя Эмбара. Только переговоры сорвались, потому что бедняга Соррин совсем свихнулся и по ночам пляшет в своих покоях совершенно голый, размахивая над головой мечом и творя ужасающие магические заклятия крови и огня.

К концу заседания все эти противоречивые нашептывания окончательно запутали Грейс и сплелись у нее в голове в тугой клубок злобно шипящих серых гадюк.

Эминда и Бореас - тайные любовники... Ерунда, Бореас на дух не переносит женщин. Побоями и грубостью он свел в могилу королеву Ларину, и теперь никто не мешает ему предаваться по ночам разврату с юными пажами и оруженосцами... Мало того, это Бореас нанял убийц, которые прикончили его старшего брата Бельдреаса, чтобы самому занять освободившийся трон... Ничего, как только об этом узнает бастард покойного короля Бельтан, он поступит с вероломным дядюшкой тем же манером... Как, ваша светлость, ужель вы не слышали, что законный наследник престола принц Теравиан, страшась разделить участь матери, бежал из Кейлавана и нашел убежище в Толории?... Чистая правда, миледи! Это из-за него Иволейна воздержалась при голосовании. Всем известно, что она соблазнила бедного принца, хотя тому всего пятнадцать, а ей чуть ли не втрое больше... Иволейна мечтает отобрать корону у Бореаса и усадить на его место мальчишку, которым вертит, как хочет, потому что околдовала...

Внезапный стук в дверь заставил Грейс вздрогнуть и отвлечься от воспоминаний. Она резко обернулась, чуть не расплескав вино, и крикнула:

– Войдите!

Посетителем, по счастью, оказался не один из ненавистных вельмож, а совсем другой человек, хотя и принадлежавший к высшей знати, но которого она всегда была рада видеть. Поспешно вскочив, Грейс с приветливой улыбкой бросилась навстречу вошедшей.

– Эйрин!

– Как хорошо, что я тебя застала, Грейс, - воскликнула баронесса.

Грейс изучающе посмотрела на подругу. Та выглядела немного уставшей, но довольной и как будто даже повзрослевшей. На ней было новое платье цвета индиго, которого Грейс раньше не видела. Корсет туго облегал ее стройный стан и заканчивался вызывающе глубоким вырезом. Вместо привычной шали правое плечо Эйрин покрывала изящная меховая накидка из белого кролика так искусно уложенная, что человек непосвященный никогда бы не догадался о врожденном физическом дефекте юной баронессы.

– Ты не поверишь, но я как чувствовала, что сегодня непременно тебя застану, - продолжала девушка. Грейс насмешливо приподняла бровь:

– Неужели? А я уж было подумала, будто леди Тресса учит тебя чему-то такому, о чем ты даже мне не можешь рассказать. Лилейные щечки баронессы вспыхнули румянцем.

– Ну что ты такое говоришь, Грейс?!
– обиделась она.
– Мне от тебя скрывать нечего! Просто предчувствие - и ничего более.

Грейс опустила глаза и несколько секунд внимательно изучала собственные пальцы - длинные, гибкие, сильные пальцы прирожденного хирурга, почему-то сжимающие не скальпель, а оловянный кубок с вином. Потом тихо сказала, не поднимая головы:

– Знаешь, последнее время мне все чаще начинает казаться, что не существует такого понятия, как "просто предчувствие".

Эйрин тревожно оглянулась на дверь, на цыпочках подошла к ней, выглянула наружу, затем плотно закрыла и заперла изнутри. Когда она вновь повернулась к Грейс, синие глаза баронессы были широко раскрыты и серьезны, но что-то в ней неуловимо изменилось.

Она больше не выглядела старше своих девятнадцати лет.

– Иногда я думаю о том же, Грейс, - призналась Эйрин.
– А иногда... иногда я даже не знаю, что и подумать.

Они сели рядом на лавочку у окна. После короткой паузы девушка снова заговорила:

– Не знаю, долго ли еще смогу выдержать. Тресса говорит мне: сделай то, сделай другое, и показывает, как это надо делать, но никогда не объясняет почему. Меня это временами просто бесит! Но я все равно делаю, потому что хочу научиться... должна научиться! К тому же бывает и так, что я...

– Бывает, что ты сама понимаешь почему, - с улыбкой закончила Грейс.

Эйрин заглянула ей в глаза:

– Что мы с тобой творим, Грейс? Тебе не страшно?

Грейс долго смотрела в окно на покрытый подмерзшей грязью обширный крепостной двор, собираясь с мыслями, прежде чем ответить.

– Не знаю, Эйрин, - сказала она наконец.
– Знаю только, что едва ли смогу теперь остановиться на полпути. Кайрен показала мне удивительные вещи... Этот Дар, Дух Природы... Когда я прикасаюсь к ним, то чувствую себя такой... такой...

Какой же, Грейс? Могущественной? Раскрепощенной? Прекрасной?

Да! И не только. У нее не находилось подходящих слов для описания непередаваемых ощущений, но слабое пожатие руки Эйрин подсказало Грейс, что та и так отлично ее поняла.