Взметнувшиеся над головой руки внезапно замерли в воздухе, проповедь оборвалась. Словно почувствовав на себе посторонний враждебный взгляд, Черный Балахон обеспокоенно завертел головой. Капюшон при этом сполз с головы на плечи, а в следующее мгновение глаза его скрестились со взором Грейс.

Дыхание у нее в груди застыло ледяным облаком. Даже в тусклом свете факелов Грейс сумела отлично рассмотреть лицо агитатора: грубое, жестокое, с начертанным углем на лбу знаком Ворона. Но главным было даже не лицо, а разноцветные глаза проповедника: один синий, второй - карий. Полузабытое воспоминание о случайной встрече вдруг высветилось в памяти, омытой холодной паводковой волной узнавания.

Тонкие губы мужчины раздвинулись в хищной гнилозубой ухмылке.

Ужас захлестнул горло Грейс. Он узнал ее! Узнал, вспомнил и сейчас наверняка ринется к ней через площадь, чтобы схватить и заставить навсегда замолчать. Она попятилась назад, повернулась бежать и остановилась, ослепленная вспыхнувшим факелом. Снова рванулась вперед - слепо и не разбирая дороги, но уткнулась руками в сочащуюся сыростью глинобитную стену.

– Миледи... Что с вами, миледи? Взор ее прояснился. Перед ней стоял мальчишка-провожатый с самодельным фонариком в руке. На полудетском лице явственно читалось смешанное со страхом недоумение. Грейс бросила через плечо быстрый взгляд назад. В центре площади по-прежнему теснились люди и пылали факелы, но возвышающаяся над толпой зловещая черная фигура исчезла. Самое же интересное заключалось в том, что ее, похоже, никто пока не собирался преследовать. Возродившаяся надежда придала ей силы.

– Быстрее в замок!
– схватила она за плечо младшего брата Адиры.
– Мне необходимо срочно вернуться в крепость. Ты меня понял?

Мальчик неуверенно кивнул, глядя на нее расширенными глазами. Грейс понимала, что выражение ее лица в этот момент может напугать не только ребенка, но и взрослого мужчину, однако все это отступало на второй план перед важностью и срочностью полученной минуту назад информации. Словно заразившись ее нетерпением, юный проводник дернул Грейс за руку и бегом устремился в какой-то темный переулок, увлекая ее за собой. Она подобрала юбки и со всех ног бросилась за ним, не обращая внимания на чавкающую под ногами вонючую грязь. Одна-единственная фраза пылала у нее в мозгу огненными буквами:

НЕТ БОЛИ

Наконец-то Грейс узнала, кто из обитателей замка служит заговорщикам!

90

Трэвис с перепугу выронил кочергу, которой ворошил угли в камине, когда дверь с треском распахнулась и в комнату влетела закутанная в плащ фигура.

– Г-грейс?!
– выдавил он, с трудом обретая дар речи.
– Что с тобой?

На нее было больно глядеть: со лба струился пот, волосы растрепались, золотисто-зеленые глаза лихорадочно блестели, нижние края плаща и сбившегося платья покрывал слой дурно пахнущей черной жижи. Трэвис впервые видел ее такой.

– Я знаю, что они означают!
– выпалила Грейс, в упор глядя на него. Те слова, что были написаны в снегу на опушке Сумеречного леса.

Трэвису на миг показалось, будто вокруг него сгустился мрак, хотя в камине весело пылал огонь. Он выпрямился. Мелия и Фолкен отсутствовали с самого утра, как обычно, пытаясь осуществить какой-то хитроумный замысел.

– Ты о чем говоришь?
– удивился Трэвис, у которого о той ночи благодаря удару по башке сохранились довольно смутные воспоминания.

– "Нет боли". Помнишь?
– Грейс приблизилась и схватила его за руки. Они не чувствуют боли, Трэвис!

– Кто не чувствует боли?

– Люди с железными сердцами! То есть боль они, конечно, ощущают - я сама видела, еще в Денвере, - но воспринимают ее совсем не так, как нормальные люди. Я подозреваю, что болевой шок у них намного короче и слабее, а самые страшные раны способны затягиваться в считанные часы. Мы сделали большую ошибку, потратив столько сил и времени на поиски раненого заговорщика. Скорее всего у него еще по дороге в Кейлавер все зажило.

– Так вот что пытался втолковать нам Трифкин-Клюковка!
– воскликнул пораженный внезапной догадкой Трэвис.
– Он намекал, что даже раненый монстр может казаться вполне нормальным...

Грейс утвердительно кивнула.

– Это еще не все, Трэвис, - снова заговорила она, облизав пересохшие губы.
– Я только что побывала в городе и кое-кого там увидела...

Он выслушал ее сбивчивый рассказ молча и ни разу не перебив, тщетно пытаясь отогнать нарастающее предчувствие беды. Боже, как же они ошибались! Когда Грейс закончила, он посмотрел ей в глаза:

– Придется собирать всех наших...

Пятеро членов Круга Черного Ножа быстрым шагом двигались по коридору. Каждое движение Бельтана сопровождалось металлическим лязгом кольчужных колец; в правой руке он, как и идущий рядом Дарж Эмбарский, держал обнаженный меч. Эйрин с озадаченным видом семенила рядом, стараясь не отставать. У Грейс и Трэвиса не нашлось времени посвятить в подробности ни баронессу, ни обоих рыцарей, и тем пришлось довольствоваться кратким пояснением, что Грейс узнала кое-что очень важное касательно лорда Олрейна.