Хрустальный звон колокольчиков прокатился серебристой волной и замер, оставив за собой щемящее ощущение утраты и мурашки на спине.

– Сюда, - потянула его за собой Грейс.

Следуя за звуком колокольчиков, они прошли через сводчатую арку и очутились в смежном помещении. Стены его тоже сплошь покрывали гобелены, но уже не потертые и старые, а свежие, сочных тонов, будто только вчера сошедшие с ткацкого стана. Трэвиса поразило изумительное искусство неведомых мастеров: самые незначительные детали были сотканы с мельчайшими подробностями. Он без труда различал текстуру древесной коры, каждую отдельную травинку, блики солнца на поверхности струящегося в распадке ручейка. Даже пахло здесь свежей травой и зеленью в отличие от воняющих мочой и плесенью замковых коридоров.

Еще одна арка с наполовину затянутым гобеленом входом. Трэвис потянулся отдернуть мешающий пройти импровизированный полог...

... и рука его скользнула по гладкой коре, а по лицу хлестнули холодные влажные ветки.

Не может быть! Это всего лишь гобелен! Он растерянно оглянулся на Грейс, но и у нее тоже глаза округлились от удивления. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент между ними словно проскочила алая молния. Проводив ее взглядом, Трэвис в изумлении уставился на маленькую птичку с ярко-красной, как осенняя рябина, грудкой, охорашивающуюся на ветке, на которой за миг до этого ничего не было. Птичка замерла, настороженно глядя на них зелеными бусинками глаз.

Пальцы Грейс судорожно впились ему в ладонь.

– Куда мы попали, Трэвис?
– потрясенно прошептала она.

Трэвис осмотрелся вокруг. Он по-прежнему видел проглядывающие из-под гобеленов каменные стены, да и пол под ногами не изменился, если не считать одной маленькой детали: теперь его покрывала не солома, а опавшие листья, сухие ветки и хвоя. Где-то неподалеку журчала вода, а над головой вместо стропил и балок нависало сплошное зеленое покрывало из переплетенных ветвей.

– Сам пока не пойму, Грейс, - пробормотал он, в то же время сознавая, что все прекрасно понимает: почему бы тем, для кого лес - родной дом, не прихватить с собой маленький уголок, в котором будет тепло и уютно даже среди бездушных каменных стен.

– Приветствую вас, - пропищал совсем рядом тоненький голосок.

– Трифкин!
– в один голос воскликнули Трэвис и Грейс.

Маленький человечек восседал, скрестив ноги по-турецки, на широком пеньке. Его зеленая курточка почти сливалась с листвой. Трэвису показалось, что источник серебристого сияния находится где-то за его спиной.

– Я ждал, что вы придете, - сообщил Трифкин.
– И в то же время боялся, что вы этого не сделаете.

– Нам нужна ваша помощь, Трифкин, - шагнула к пеньку Грейс.
– Мы должны найти способ...

Лилипут жестом оборвал ее речь и кивнул:

– Я знаю.

– Откуда?
– удивился Трэвис, приблизившись вслед за Грейс.

– Я видел, как случилось то, что вы задумали устроить на празднике в канун Дня Среднезимья.

– Ура, значит, наш план сработает?!
– восторженно подпрыгнула Грейс.

– Да, - сказал Трифкин и тут же добавил: - Или нет. Трэвис в отчаянии застонал. До чего же этот коротышка любит изъясняться загадками!

– Как прикажешь тебя понимать?
– набросился он на шута.
– Либо одно, либо другое. А чтобы сразу вместе - так не бывает!

– У дерева много сучьев, - ничуть не смутившись, заметил Трифкин.
– И все они образуют одно дерево. Но для того, чтобы залезть на него, ты должен выбрать какой-то один.

Трэвис подумал и усмехнулся. Малыш его здорово уел. В самом деле, разве так уж редко случается совмещение двух вариантов в одном? Вроде сучьев на дереве. Или дорожной развилки. И ты не знаешь, какой путь окажется верным, пока не выберешь его и не пройдешь до конца.

– Я поняла!
– воскликнула Грейс.
– Ты хочешь сказать, что еще не поздно? Что у нас еще есть выбор?

– Выбор есть всегда, - нравоучительно произнес шут.
– Вопрос в том, какой выбор вы сделаете. Трэвис придвинулся еще ближе.

– Так вы нам поможете?
– спросил он. Круглая жизнерадостная физиономия Трифкина заметно поскучнела.

– Маленький Народец давно уже не имеет ничего общего с людьми этого мира. Они теперь поклоняются Молодым Богам, а Древние Боги и их дети людям не нужны.

– Значит, не поможете, - упавшим голосом прошептала Грейс.

Трифкин изучающе посмотрел на нее. В глубоко посаженных глазках цвета лесного ореха вспыхнула и тут же погасла зеленая искорка.

– Это один выбор, - сказал он, - но есть и другой. Грядет тот, о ком успели забыть. Мы слишком долго бездействовали и грезили о былых днях, но теперь былые дни возвращаются. Настало время действовать.

– Но что мы можем сделать?
– спросил Трэвис. Трифкин рассмеялся:

– Вы уже знаете. Осталось лишь пройти до конца по выбранному пути.

Трэвис потряс головой. Что он может такого знать? И тут же понял, что действительно знает. Как если бы пелена спала с глаз, перед ним вдруг предстал воплощенный в жизнь замысел-видение - прекрасное и безупречное, подобное налившемуся упругой спелостью плоду, за которым достаточно протянуть руку. В восторге оглянувшись на Грейс, он сразу догадался по ее сияющему взору, что и она тоже разделяет его знание.