Она вся дрожала от предвкушения, но в последний момент все же заколебалась. Мог ли Леотан так разительно перемениться за столь короткий срок? Не ждет ли ее новое разочарование? Но он стоял перед ней - сильный, желанный, прекрасный, - и Эйрин отогнала прочь глупые подозрения. Наконец-то он принадлежит ей, а все прочее не имеет значения!

– Да, любимый!
– прошептала она, обратив к нему сияющее от счастья лицо.

Улыбнувшись, Леотан крепко обнял ее и привлек к себе. Его губы огнем обожгли Эйрин. Ей случалось и прежде целовать мужчин, но этот поцелуй был первым, пробудившим в ней бурю страсти, и она с восторгом отдалась этим новым для нее ощущениям. Быть может, стоит добавить к ним капельку своей магии...

Губы его между тем все сильнее прижимались к ее губам, уже не лаская, а насилуя. Почувствовав боль и солоноватый привкус крови, Эйрин попыталась отстраниться, но Леотан так стиснул ее грудную клетку в стальном захвате, что баронесса начала задыхаться.

– Вы делаете мне больно, милорд!
– выдохнула она, ухитрившись на миг отвернуть голову.

– Что, не нравится?
– сквозь зубы процедил Леотан.
– Ничего, придется потерпеть. Разве не об этом ты мечтала всю жизнь?

Слова его, а главное, откровенно презрительный тон, которым они были произнесены, отрезвили Эйрин не хуже ушата холодной воды. Вся ее страсть моментально улетучилась, оставив в груди лишь ледяную пустоту и ощущение неминуемой беды. Она еще раз попыталась вырваться из его объятий, но ее здоровая рука была плотно прижата к телу, а сухая правая, хотя и свободная, ни на что не годилась.

Леотан с силой толкнул ее вперед, не ослабляя хватки. Эйрин врезалась спиной в стену и вскрикнула. Изо рта с шумом вырвался вытесненный из легких воздух. Ее охватило отчаяние. Она оказалась слепой и наивной дурочкой, клюнувшей, как ребенок, на соблазнительную приманку из красивых слов и смазливой физиономии, совершив, по сути, ту же ошибку, в которой еще недавно так самоуверенно обвиняла других. И вот теперь пришла пора расплаты.

Леотан прижался к ней всем телом, и Эйрин с омерзением ощутила сквозь платье его напрягшуюся плоть.

– Не стоит кричать, миледи, - предупредил он, оскалясь в усмешке. Посмей только пикнуть, и я с тобой такое сотворю...

Леотан на миг ослабил хватку, одной рукой удерживая баронессу, а другой что-то делая с гульфиком своих штанов. Она поняла, что это ее единственный шанс. Резко извернувшись, она метнулась в сторону. Ей почти удалось освободиться, но Леотан среагировал молниеносно и успел в последний момент ухватить ее за плечо. Он рванул Эйрин на себя, и та в поисках опоры вцепилась левой рукой в ворот его алой туники. Не обращая на это внимания, Леотан снова развернул ее лицом к себе и впечатал спиной в стену. Послышался треск рвущейся материи, и девушка закричала от острой боли в вывернутой кисти.

Из глаз посыпались искры, а когда Эйрин проморгалась, совсем близко перед ее взором вновь замаячило лицо Леотана - уже не прекрасное и желанное, а ненавистное и отвратительное, перекошенное жуткой гримасой похоти и ненависти. В только что закончившейся схватке его туника разорвалась от ворота до пояса, обнажив гладкую юношескую грудь с рельефными выпуклостями мышц. Но тут Леотан сдвинулся с места, и Эйрин увидела в разрыве дотоле скрытую тканью левую половину груди. От центра до левой подмышки ее пересекал уродливый косой шрам - совсем еще свежий и сочащийся сукровицей, грубо стянутый по краям редкими стежками толстой суровой нитью.

Ужас затмил рассудок баронессы. До этого мгновения она полагала, что борется лишь с озверевшим от животной страсти насильником, но сделанное ею открытие неумолимо свидетельствовало о том, что угрожающая ей опасность намного страшнее. Можно справиться с человеком, но как справиться с порожденной Злом тварью в человеческом облике? Страх придал ей сил, и Эйрин в очередной раз предприняла отчаянную попытку освободиться, но существо, некогда бывшее Леотаном, без труда пресекло этот порыв.

– Одной руки мало, чтобы от меня избавиться, миледи!
– грязно ухмыляясь, заметил он.

Эйрин раскрыла рот, чтобы позвать на помощь Грейс, Бельтана, кого угодно, но Леотан опять навалился на нее всем телом, выдавливая из легких последние остатки воздуха и не давая ей возможности не только кричать, но и нормально дышать. В ноздри ей ударил удушливой запах гниющей плоти, горло перехватило спазмом подступающей рвоты.

– Личико у тебя симпатичное, маленькая шлюшка, - прошипел Леотан, больно ущипнув ее за грудь.
– Досадно, что ты такое же чудовище, как и все прочие твои приятели. Но я сегодня добрый: так уж и быть, сделаю из тебя настоящую женщину!

Рука его снова потянулась к гульфику. Лишь мгновение всматривалась Эйрин в пустые, остекленевшие глаза Леотана, и этого краткого мига оказалось достаточно, чтобы страх и отчаяние сменились вскипающей волной всепоглощающей, неудержимой ярости. Всю свою жизнь она была вынуждена переносить общество людей без сердца и совести. Всю свою жизнь, начиная с раннего детства, она заставляла себя угождать им, заискивать перед ними, расточать любезности - лишь бы только заставить их хоть ненадолго забыть об ее телесном изъяне. Хватит! С нее довольно! Гнев заполнял все ее существо, затягивая мозг непроницаемой алой пеленой, и Эйрин не противилась этому, впервые в жизни ощущая себя свободной, окрыленной, неуязвимой и могущественной. Она вновь подняла голову и бестрепетно встретилась с ним взором. Тело ее сотрясала крупная дрожь, порожденная ненавистью, накопившейся в ней за девятнадцать лет.