Большая часть крыши обрушилась внутрь во время пожара. Чудом уцелевшие в рамах осколки оконного стекла щербато скалились на мир, хищно поблескивая в лунном свете. Кто-то потрудился отодрать с одной стороны прибитый к стоякам парадного деревянный щит. Теперь он косо висел на вывернутых гвоздях, лишь тенью своей преграждая доступ к двери. Она тоже пострадала при пожаре, о чем свидетельствовали обугленные шрамы ожогов. Да и все здание ныне являло собой опустевшую оболочку - вроде сброшенной змеиной шкуры, почти ничем не напоминая о некогда гнездившемся внутри Зле. Едва уловимый запах гари ощущался в воздухе и сейчас, спустя столько лет, но пожар был лишь последним звеном в цепочке событий. Задолго до него не раз слышалось в этих стенах зловещее уханье сов и тянулись из мрака чьи-то костлявые руки.

Голос за спиной заставил Грейс вздрогнуть и вернуться к реальности.

– Могу я чем-нибудь помочь, дитя мое?

Она судорожно глотнула воздух - как ныряльщик, вернувшийся на поверхность после затянувшегося погружения, - и резко обернулась. Ударивший в лицо свет фар заставил ее прищуриться. Грейс не слышала его приближения и не понимала, откуда взялся этот похожий на воронье пугало высоченный старикан в черном сюртуке и брюках старомодного покроя, мешком сидящих на его скелетоподобной фигуре. Он стоял, наклонив голову и глядя на нее блестящими глазками цвета обсидиана, странно контрастирующими с изрытой множеством морщин пергаментной кожей лица.

– Кто вы?
– прошептала она, частично догадываясь, не успев закончить вопрос, каким будет ответ. Было в этом старике с его нелепым костюмом, вышедшим из моды еще в прошлом веке, и исполненным древнего знания и мудрости взглядом нечто такое, что сразу напомнило Грейс о встреченной в парке девочке с фиолетовыми глазами.

Длинными костлявыми пальцами незнакомец коснулся широких полей своей черной пасторской шляпы и склонился перед ней в шутовском поклоне.

– Меня зовут Сай, - сообщил он скрипучим голосом, вызывающим ассоциацию с насквозь проржавевшим подшипником, в который добавили каплю масла.
– Брат Сай, с вашего позволения. Поставщик веры, торговец спасением, пророк Апокалипсиса. К вашим услугам, леди!

– З-здравствуйте, - растерянно пролепетала Грейс, не в состоянии переварить столь необычное представление за один прием. Она машинально посмотрела вниз, на свою раскрытую ладонь, но узрела в ней не визитную карточку, а лишь лучик лунного света. Да и тот, просочившись сквозь пальцы, метнулся в сторону и куда-то пропал. В попытке скрыть замешательство она выпалила первое, что пришло в голову: - А я Грейс. Грейс Беккетт.

Брат Сай рассеянно кивнул с таким видом, будто он либо уже в курсе, либо ему попросту наплевать. Взгляд его скользнул мимо Грейс и остановился на покрытой копотью и сажей бетонной скорлупе бывшего приюта.

– Тяжек и мрачен гнет прошлого над этим местом, - задумчиво произнес он.
– Вы ведь тоже это чувствуете, не так ли?

– Да, - призналась Грейс после паузы, потому что так оно и было.

Брат Сай коснулся пальцами обгоревших досок.

– Даже огонь и время не могут заставить дерево забыть. Память о былом зле навсегда въедается в самую его сердцевину.

Грейс стиснула руки на груди. Откуда им столько известно? Им обоим: этому карикатурному проповеднику в нелепом одеянии и хрупкой маленькой девочке с кукольным личиком?

– Кто вы?
– снова прошептала она умоляющим тоном. Физиономия брата Сая растянулась в улыбке, больше похожей на оскал, - пугающей и озорной одновременно.

– Мы те, кто мы есть и кем были всегда. Странствуем там, куда забросит судьбой, и поступаем так, как подсказывает наша природа. А ты можешь ответить, кто есть кто, дитя мое?

Душевное состояние Грейс и крепнущее чувство отстраненности от всего, что она прежде считала незыблемой реальностью, позволили ей почти проникнуть в смысл туманных слов проповедника. Она отвернулась и окинула задумчивым взором развалины приюта.

– Неужели нам так и не дано освободиться от прошлого?

– Увы, дитя мое, - грустно прозвучал за ее спиной голос брата Сая. Мы не в силах изменить прошлое. Это прошлое создает и изменяет нас. Не будь прошлого, мы все обратились бы в тусклые тени, не имеющие ни формы, ни содержания.
– Он надолго замолчал, потом заговорил опять: - Ты не можешь изменить прошлого. Ты не можешь изменить будущего. Но запомни мои слова, дитя мое: ты одна из тех, кому по силам изменить настоящее!

Грейс нашла глазами обгоревшую дверь. Что встретит она за ней, если откроет? Сухие стебли чертополоха, усеявшего обуглившиеся балки и стропила своими мелкими, как крупицы золы, семенами? Или маленькую девочку в разорванной ночной рубашонке, дрожащую от страха и холода в темном углу? Настоящее или прошлое? Она не знала ответа/

– Так найди же его!
– эхом отозвался в ушах скрипучий шепот проповедника.
– Отвори дверь и войди! Иначе ты так никогда и не узнаешь, что лежит за ее порогом.

– Я не смогу!
– Грейс в ужасе отпрянула назад, но в душе ее уже зародилась и расцвела твердая решимость последовать совету брата Сая. Одновременно возникла и укрепилась уверенность в том, что ее появление здесь не было совпадением или игрой случая, а было предопределено с самого начала.

Что-то маленькое и блестящее легло ей в ладонь. Грейс сжала пальцы и ощутила холод металла.