– Вытолкни его за черту!

Совет был дельный, поскольку боец, по недосмотру или под давлением противника пересекавший черту, тут же объявлялся побежденным. Видимо, Рогволд услышал Брайко и буквально прыгнул на своего соперника, стараясь сшибить его с ног. Но то ли боготур не рассчитал прыжка, то ли соперник оказался увертлив, так или иначе, а за роковую черту вылетел сам разъяренный Рогволд, который грохнулся оземь чуть не у самых ног князя и кудесников под изумленный вздох толпы. Шатуненок просто перебросил через спину потерявшего опору боготура. Рогволд мгновенно подхватился на ноги и в горячке рванулся было в круг, но его остановили боготуры Брайко и Торуса. Конечно, проигрывать всегда обидно, но в данном случае поражение Рогволда можно было объяснить промахом, что менее постыдно для боготура, чем быть битым по всeм статьям никому не ведомым отроком.

– Охолонись, Рогволд, – посоветовал разъяренному боготуру Брайко, – если вы теперь и будете считаться обидами, то вне бойцовского круга.

Рогволд хоть и с трудом, но пересилил себя и даже поздравил противника с победой, как это положено по обычаю.

Кудесник Сновид, поднявшись на ноги, благословил от имени бога Велеса отроков Осташа и Всеслава на боготурство. Служки поднесли кудеснику Велесово тавро, раскаленное на огне, и Сновид собственноручно выжег боготурские знаки на груди сначала Осташа, а потом Всеслава. Вслед за этим на головы новоявленных боготуров были водружены рогатые шеломы, а в руки им вложили мечи, сработанные Велесовыми кузнецами и украшенные знаками Скотьего бога.

– Слава боготуру Всеславу! Слава боготуру Осташу! – громким и сильным голосом произнес Сновид. – Пусть всегда пребудет над ними длань бога Велеса, а дарованная им сила никогда не иссякнет в боготурских жилах.

Толпа встретила слова кудесника Сновида бурей одобрения. Многим до последнего не верилось, что длань Скотьего бога будет простерта над простолюдином. Веселье на заснеженной поляне вспыхнуло с новой силой, и где-то там, в многочисленных хороводах, затерялся еще один герой сегодняшней ночи, Искар Шатуненок, столь успешно поспособствовавший братану в добром деле.

Торуса удачей Осташа нисколько не огорчился и даже покружился вокруг костра в веселом хороводе, дабы согреть подмерзающие члены. Ган Карочей тоже отплясывал в свое удовольствие на пару с подвернувшейся женкой. По мнению Торусы, ган мог выбрать женку годами помоложе и ликом поприятнее. Но, видимо, чем-то она пленила сердце скифа, если он удостоил ее не только танца, но и беседы. Торуса подмигнул крутившемуся поблизости Клычу и указал глазами на полюбившуюся Карочею страхолюдину, которая, к слову, не была женщиной. Конечно, в такую ночь и почтенные мужи наряжаются кто во что горазд, но в данном случае лицо ряженого было явно неславянским, а взгляд и вовсе показался боготуру звероватым. Смотрел этот переодетый женщиной чужак на боярина Драгутина, который стоял у костра, и тоже не в одиночестве. Лицо его собеседницы было прикрыто личиной, но ее фигура показалась боготуру знакомой.

– Кудесница Всемила, – шепнул на ухо Торусе стоявший на спиной Садко.

– Откуда знаешь?

– Клыч уже успел перемолвиться словом с Макошиной стражницей Мадушей, – пояснил мечник. – Вон она, ошуюю кудесницы стоит.

Торусе показалось странным, что Всемила прибыла в стольный радимичский град тайно, не поздоровавшись ни с Великим князем, ни с кудесниками, ни с народом.

– Присмотри за кудесницей, – приказал Торуса мечнику. – Проводи до места, но глаза не мозоль.

Садко в ответ только головой кивнул. Разумный был мечник, хотя и попал один раз впросак по вине Шатуненка. А может быть, не столько Шатуненка, сколько ведуний. Торуса теперь не сомневался, что Ляну братаны похитили если не с ее согласия, то с ее ведома и к выгоде боярина Драгутина. Если принять за правду слухи, которые распространяет Карочей, то история с Макошиным ложем будет иметь продолжение, и Торусе следует быть начеку.

Искар сошел с круга под радостные вопли толпы, весьма довольный и собой, и неоплошавшим Осташем. За братана он был рад, хотя и удивился немного, как легко тому досталось заветное боготурство. Вот вам и бакуня Осташ, а ведь никто его всерьез не принимал, даже Данбор иной раз махал с досады рукою в сторону сына. А Рогволд, выходит, слово своего держать не хочет, иначе не полез бы в круг мешать Осташу. Вот и верь после этого божьим ближникам! Прав, видимо, Хабал, когда говорит, что смердам нужен свой бог, который установил бы порядок в мире к их выгоде, а нынешние славянские боги сделали неверный выбор в пользу людей жадных и попустили им, когда те стали правду извращать к своей выгоде.

Смешавшись с толпой, Искар на всякий случай вывернул мехом наружу свой кожух, а лицо прикрыл личиной. Прятался он сейчас не от злых духов, а от недобрых людей. У божьих ближников наверняка есть вопросы к сыну Лихаря Урса, впрочем, вопросы были и у Искара, но ответ на них он рассчитывал получить от последнего волхва урсского Лесного бога Ичала Шатуна. Об Ичале Шатуне Искар узнал сначала от Хабала, а потом насел на гана Багуна. Припертый к стенке Щек обещал свести Искара с Ичалом, но делать этого не торопился. Искар Багуну-Щеку не верил и решил поискать более надежных людей среди урсской старшины. И, кажется, нашел такого человека в лице гана Годуна.

Искар возвращался в стольный град, хотя гульба вокруг зажженных костров только набирала силу. Следовало соблюдать осторожность, ибо ни князь Всеволод, ни боярин Драгутин не простят сыну Лихаря Урса нападение на княжьих мечников и освобождение пленных. Если Искар попадет в руки божьих ближников, то не сносить ему головы. Отрок и в бойцовский круг вступал не без опаски, но Великий князь не решился на глазах обывателей, среди которых было немало урсов, нарушать древний обычай. Другое дело, что Всеволодовы ищейки могут напасть на Искара сейчас, когда он пробирается к городу с группой мужчин и женщин, слегка подмерзших на студеном ветру. Однако никто пока Искара не преследовал, хотя за его спиной и кучковались странного вида людишки, не столько хмельные, сколько прикидывающиеся таковыми. Впрочем, Искар почти сразу определил, что следят они не за ним, а за двумя женщинами, которые шли на десяток шагов впереди. Одну из этих женщин он видел рядом с боярином Драгутином и даже, кажется, опознал.