Шум и гам городского торга перехлестывал за стены детинца и проникал в терем. Прежде ган Горазд внимал ему с удовольствием, но сегодня шум его раздражал, мешая сосредоточиться на важных мыслях. От правильно выбранного решения зависела вся будущая жизнь гана: успех задуманного дела сулил ему неисчислимые выгоды, а неудача могла привести к гибели, в лучшем случае к потере того, что он нажил тяжкими трудами.

Ицхак Жучин сидел у стола, безмятежно потягивая из кубка красное вино. Рисковал он, конечно, куда меньше Горазда, а потому и волноваться ему было особенно не из-за чего. Все его нажитки хранились в надежном месте, а золото Листяниных схронов волновало его куда меньше, чем возможность захватить удачно расположенный городец, где ныне засел боготур Торуса.

– А Торусовы мечники точно вышли из городца с Рогволдом? – спросил Горазд, поворачиваясь к Раде, которая сидела на лавке у стены скромнее скромного.

– Если ты в моих словах сомневаешься, то спроси у шатуненка. Он поутру принес в город последние вести.

– Сорока, приведи шатуненка, – крикнул ган, подойдя к двери.

Судя по звуку застучавших по половицам сапожек, приказный хозяина услышал и бегом бросился выполнять приказ.

– От гана Митуса пришли сведения, что Рогволд приближается к Берестеню с ратью в двести шалопуг.

– Так, может, его следует перехватить на подходе?

– Как ты его в лесу перехватишь? – пожал плечами Жучин. – Его шалопуги и мечники к лесу привычны, а хазары в тех дебрях гости. Побьют нас стрелами из-за деревьев. Договорились ведь уже обо всем. Хазары Митуса изготовились и ждут сигнала, а ты предлагаешь поменять все в последний момент.

Жучин в своих упреках был, конечно, прав. Но что толку в его правоте, если на сердце Горазда было неспокойно, а более всего не хотелось ему уходить из города, оставляя Берестень в руках толстого гана. У Митуса, как всем известно, руки загребущие, чего доброго, обведет Горазда вокруг пальца и оставит ни с чем.

Шатуненок уверенно ступил на чужой порог и бросил на гана Горазда недружелюбный взгляд. Ган не доверял шатуненку, ненадежный союзник, прямо надо сказать. Впрочем, когда речь идет о власти и золоте, никому доверять нельзя.

– Дал Торуса своих мечников Рогволду?

– При мне его мечники из городца выезжали, – кивнул головой Искар. – Под рукой у Торусы осталось десять человек.

– Может, и нам малой ратью ограничиться? – обернулся Горазд к Жучину.

– Вокруг городца сидят смерды, – напомнил гану шатуненок. – Коли вы подойдете с малой ратью, они наверняка помогут Торусе.

– Я сказала Рогволду, что ты с собой возьмешь двести хазар, – поддержала Искара Рада. – А если вас будет меньше, то Рогволд не станет соваться в город, даже если его ворота будут распахнуты настежь.

Жучин поддержал Искара и Раду. Разумеется, для него не было секретом, что Горазд боится не столько Рогволда, сколько хитроумного гана Митуса. И нельзя сказать, что эти опасения совсем уж беспочвенны. Другое дело, что каган Битюс и другие могущественные ганы не захотят усиления Митуса и окажут поддержку молодому гану. В любом случае Горазду нужно решаться, ибо задача, поставленная перед ним каганом, предельно ясна: взять под контроль речной путь от Листянина городца до Берестеня. А Битюс не из тех людей, на чье мнение трехсотенный ган может позволить себе махнуть рукой.

– Хорошо, – согласился Горазд с неизбежным, – я возьму с собой половину своих хазар и пятьдесят мечников из Будимировой дружины.

От пребывающего в сомнениях гана Искар отправился к Осташу. Предложение боготуров, как ни странно, пришлось говорливому отроку по сердцу. Похоже, он нисколько не сомневался в своих способностях пройти испытания и получить в награду не только боготурство, но и ганскую жену. Искар же не был уверен, что для Осташа все сложится столь удачно. Божьи ближники наверняка сделают все возможное, чтобы не пропустить простолюдина в свои ряды. На белом свете есть немало препятствий, которые не одолеть восемнадцатилетнему отроку, каким бы расторопным он ни был.

– Твои люди готовы? – спросил Искар у Осташа.

– Будь спокоен, – уверенно отозвался тот, – мы не подведем. Лишь бы сам Рогволд не замешкался с напуском, иначе нам солоно придется.

Дело было действительно рискованное, Искар это отлично сознавал. Под рукой у Осташа было всего пятеро городских обывателей, сильно, если верить их словам, обиженных Гораздом и метящих в дружину к новому князю. Мужи это были ражие, к мечам привычные, и на первый, хотя и придирчивый, взгляд сердцем твердые. Искар надеялся, что они не бросят Осташа в беде. Тем более что сам Осташ в соратниках нисколько не сомневался, хотя на чем покоится его уверенность, Искар так и не понял. Ему даже показалось, что Осташ не во всем откровенен с родовичем и за этими обывателями стоит человек, которому он доверяет безгранично. Будь у Искара больше времени, он, конечно, вызнал бы Осташевы тайны, но времени не было – Рогволдов напуск на город должен был начаться сегодня в полдень.

В детинце уже седлали коней, а Искар с Осташем прошли к Торговым воротам, где суетились мечник Глузд и десять его товарищей. Именно Глузду предстояло закрыть городские ворота перед носом боготура Рогволда. Осташевы подручные прятались в тени торгового навеса неподалеку. Оставшиеся в городе хазары и Будимировы дружинники либо располагались на стенах, либо толклись в настороженно гудящей толпе. Торг шел вяло, ибо суета у ворот не осталась незамеченной берестянами.

По прикидкам Искара, Глузду не потребуется много времени, для того чтобы опустить решетку и поднять мост. Еще меньше времени понадобится толкущимся на площади хазарам, чтобы прийти ему на помощь. Однако была надежда, что хазары не сразу поймут, почему застопорилось поворотное колесо, и мечники Рогволда успеют проскочить в город.