Видимо, Ицхака мучили те же мысли, поскольку сидел он у костра насупившись, словно сыч. Придется удачливому купцу держать ответ перед каганом Битюсом за невыполненное обещание взять под свою руку Листянин городец. Каган хвастунов не любит, и единожды оступившийся навсегда теряет его доверие.

– Не могла Рада быть лазутчицей Драгутина, – покачал головой Ицхак.

– Очень может быть, – вздохнул Горазд. – Но все равно, вы с ганом Митусом крупно промахнулись на ее счет. А кому она, по-твоему, служит?

– Помнишь, я завел речь о колдунах и она сразу откликнулась?

– Ты думаешь, что этот колдун ее истинный хозяин?

– Слышал я о некоем Хабале, – продолжал Ицхак, – который собирает вокруг себя бродяг и изгоев.

– Мы-то зачем им понадобились?

– Колдуну нужны схроны Листяны и городец.

– Уж больно хитро задумано, – засомневался Горазд. – Почему Хабал сам не напал на городец? Вполне мог захватить Торусу врасплох.

– Захватить городец он, конечно, мог, но вряд ли удержал бы. За смерть боготура божьи ближники сняли бы с него шкуру. Иное дело, если бы городец был отбит у гана Горазда и Ицхака Жучина.

– Князь Всеволод и волхвы не стали бы долго терпеть здесь колдуна, – возразил ган.

– Значит, за колдуном стоит человек, который рассчитывал договориться если не с волхвами, то с Великим князем.

– И что это за человек?

– Борислав Сухорукий, – мрачно усмехнулся Жучин, – родной брат князя Всеволода и большой друг гана Митуса. Борислав вполне мог удержать за собой Листянин городец, опираясь на поддержку Всеволода и Битюса, даже если бы Велесовы волхвы и князь Гостомысл Новгородский были против

– Стоят ли того Листянины схроны, чтобы из-за них столько людей погибло ни за куну? – вздохнул сидевший неподалеку Гудяй.

– Не в схронах дело, – махнул рукой в его сторону Ицхак. Горазд ждал продолжения, но Жучин неожиданно умолк и привстал на ноги. Ган последовал его примеру, хотя и не понимал, что встревожило купца.

– Вряд ли ведуны рискнут преследовать нас ночью, здесь на десятки верст нет ни единой души.

– Не уверен, – возразил Жучин и указал пальцем в сторону противоположного берега.

Тот берег был обрывист и крут. Именно таким его запомнил Горазд при свете дня, а в наступившей темноте он был неразличим, во всяком случае до той поры, пока ночную мглу не прорезали огненные стрелы. Зрелище было странное и никогда прежде Гораздом не виданное. За спиной гана послышались испуганные выкрики, дико заржали кони, а сам он стоял словно завороженный. Огромный огненный столб поднимался над обрывистым берегом, и отблески огня багровыми языками стелились по воде, отчего река казалась кровавым потоком, медленно струящимся мимо хазарского стана.

– Коней держите! – крикнул Ицхак и тем привел в чувство оцепеневших от ужаса людей.

На глазах у изумленных зрителей огненный столб принимал очертания человеческого тела, которое венчала рогатая голова. Горазд почувствовал холодок под сердцем, когда огненное чудовище подняло вдруг вверх руку и погрозило ею неведомо кому. Очень может быть – гану Горазду, у которого в этот момент волосы зашевелились на голове.

– Это Велес! – выкрикнул Гудяй. – Рогатый бог грозит нам своими карами.

О гневе богов Горазду не раз приходилось слышать, но ему и в голову не приходило, что этот гнев может выражаться с столь страшном и недоступном человеческому пониманию виде. Сердце бешено колотилось в груди гана, готовое вот-вот лопнуть. Никогда в жизни он не переживал такого дикого страха. Кони бесновались на песчаной косе, люди метались между ними с воплями ужаса, а огненные стрелы, пронзая черноту ночи, с шипением падали в воду. Огненный столб вспыхнул в последний раз, словно рассерженный бог рванулся к небу, и все угасло, наступила страшная, леденящая душу тишина. Тишина длилась недолго, но Горазду показалось, что закончилась не только его жизнь, но и бытие всего сущего на земле. Потом вновь захрапели кони и закричали люди, и этот шум заставил очнуться впавшего в оцепенение гана.

– Что это было? – спросил он, поворачиваясь к Жучину.

– Я сам хотел бы это знать, – недовольно буркнул тот. Судя по всему, Ицхак испытал страх не меньший, чем ган Горазд. Одно дело смеяться над славянскими богами, хоронясь за спиной своего Ягу, и совсем иное – столкнуться с ними лицом к лицу.

– В той стороне находится Велесов холм, – сказал хриплым голосом Гудяй. – Я однажды слышал рассказ приказного, служившего при богатом госте, о том, как сгинул его хозяин у божьего холма вот в таком же огненном столбе. И все, кто пошел на холм вместе с купцом, тоже сгорели. Уцелел только этот приказный, поскольку испугался божьего гнева и спрятался в ладье.