— Тебе и не придется. Мы теперь все будем обсуждать, что бы нас ни волновало. Обещаю.

Они лежали рядом, глядя друг на друга, тихие, удовлетворенные.

— Как ты думаешь, — сказала она, — когда-нибудь, когда мы постареем, мы сможем вспомнить все это и посмеяться над собственной глупостью?

Он задумался перед тем, как ответить.

— Нет, наверное, нет. Это была не глупость. Мы причинили боль друг другу, и может статься, что эта боль никогда не исчезнет полностью, а будет напоминать нам о себе. Но тогда мы будем помнить и о том, как чуть не потеряли друг друга, и мы не сможем повторять прежние ошибки.

— Я не повторю. Обещаю.

— Я тоже.

Их уже клонило в сон. На улице, в конце квартала, залаяла чья-то собака, так глухо, что ее едва было слышно. На Орлином озере два старика приготовились всю ночь играть в карты и подначивать друг друга. На другом конце города парень и девушка позвонили в двери своего сводного брата и, когда он открыл, закричали:

— Сработало! — А когда вышла его мать, радостно добавили: — Спасибо, миссис Аренс! Большое спасибо!

Том, засыпая на двухспальной кровати, внезапно сильно вздрогнул. Клэр открыла глаза.

— Милый? — пробормотала она.

— Хм? — с закрытыми глазами ответил он.

— Ты, наверное, не поверишь, но мне понравилась Моника. Она обалденная женщина.

Глаза Тома открылись, а Клэр сомкнула веки. Но на ее губах осталась легчайшая улыбка.